Раньше нас связывал институт: профессор преподавал, а я ходила на занятия, сидя в верхнем ряду. А теперь между нами нет общих точек соприкосновения. Разве что остались ночи в полнолуния, но в последний раз лес не пустил второе «я» на территорию хозяина.
Чтобы отвлечься, снова берусь за исследование.
Женщины ходят в платьях и сарафанах ниже колен и повязывают головы светлыми платками. На младшей из девочек — длинные шорты и легкая рубашка без рукавов со скудной вышивкой. Из обуви — нечто похожее на сланцы с веревочками, обвязывающими щиколотки.
Коров отводят на вечернюю дойку. Невольно сочувствую хуторским. На их плечах огромное хозяйство, требующее каждодневного внимания и постоянного труда — с раннего утра и до позднего вечера.
Средний сын, его зовут Тимуром, ворошит и перекидывает сено, поглядывая на меня с прежней неприязнью.
Над ухом звенит комар, и я отмахиваюсь.
— Вот, возьмите, — старшая из хозяйских дочерей протягивает туесок. — От комаров и мошкары.
Снимаю крышечку и вдыхаю запах мази.
— М-м-м… валериана… полынь… пихта, — то ли спрашиваю, то ли утверждаю вслух."
"— Наверное. Не разбираюсь в травах, — девушка присаживается рядом. — Как вам у нас?
— Тихо, спокойно. Давно мечтала побывать на побережье.
— Не обращайте на него внимания, — кивает Марья на брата. — Он три месяца назад вернулся оттуда.
Почему-то я мгновенно понимаю значение слова «оттуда» и машинально хватаюсь за шею рукой. И я приехала из тех мест. Сумела вырваться.
— Я тоже скоро уеду.
Неизвестно, на год или на три, — продолжает девушка. — И знаете, я не боюсь!
Смелая. Потому что трусить нельзя. А возможно, не уедет. Когда на Большой земле начнется дележка власти, границу побережья закроют. Хоть какие-то плюсы в грядущем перевороте.
Марья хочет спросить еще, да и я не против общения. Мне интересно, откуда она знает Тёму. Но девушку зовет мать, и она с видимым сожалением уходит.
* * *— Почему не заехали в Березянку? — спросил Мэл.
— Незачем светиться лишний раз, — ответил Тёма, крутя ворот.
— От кого-то прячешься?
— Ни от кого. Вам же проще. Транзитом едете, нигде не застреваете, на глаза не попадаетесь.
— Чем обязаны за гостеприимство?
— Вы? Ничем. Всё обговорено давным-давно. Об этом не у меня спрашивайте. Доставлю до места и чао-какао. А за перерасход бензина отчитаешься на Магнитке. Я тебя две недели пасу и всё без толку.
— Мы не виноваты, что документы подписали с опозданием.
— Это и объяснишь.
