В последнее время я училась сыпать словесными нежностями. Вива сказала, что на эмпэ они действуют безотказно. Учеба давалась с трудом, потому как прежде эти слова были чуждыми мне — на слуху и на языке.
Кровать-полуторка с панцирной сеткой так и застряла в нашей квартирке. Мэл поинтересовался:
— Тебе нравилась та, широкая?
— Нет, — ответила я честно.
— Надо сначала спрашивать, а потом покупать, — отругал он себя.
— А тебе не нравится эта.
— Почему же? Терпимо. Я думал, что не нравится тебе. Она тесная, ты складываешь на меня ноги и руки.
— Нет, Гош, мне нравится. Очень.
Выходит, мы оба подумали не то, и я заработала стресс из-за случайного недопонимания.
А денежки на личные расходы пусть переводит, мне не жалко. Найду, куда потратить, и необязательно на вылизывание внешности.
Через неделю пришло подтверждение на получение clipo intacti*. Мэл отвез меня в Министерство образования — серьезное учреждение в виде усеченной многогранной пирамиды на одном из центральных проспектов.
В небольшом пустом помещении мне предложили встать в синий круг с вытянутыми в стороны руками и с ногами, расставленными на ширине плеч.
Я думала, меня обмотают лентами, как мумию, но не произошло ничего сверхъестественного и необычного. Даже интуиция провалилась куда-то.
Пять минут — и вокруг тела образовался кокон из невидимых волн, защищающих от любых вис-посягательств. Теперь, в стремлении выпрямиться, волны будут высвобождать энергию, гасящую прочие воздействия.
— За неделю до обновления щита вам пришлют напоминание, — сказала работница, следившая за равномерностью и плотностью созданного кокона.
Она же внесла мое имя в базу данных с присвоением индивидуального номера и выдала удостоверение, которое полагалось иметь каждому человеку, наделенному clipo intacti*.
Теперь можно трудоустраиваться. Старая песня — начинай сначала: отдел кадров, бухгалтерия, библиотека и так далее… Зевота, в общем. Бюрократия.
---
clipo intacti *, клипо интакти (перевод с новолат.
) — щит неприкосновенности
ДП, дэпы (разг., жарг.) — Департамент правопорядка
11"
"После суда над Ромашевичевским и Штице активность журналистов в отношении моей персоны пошла на убыль. Тем не менее, возле института установился круглосуточный пост из одной-двух репортерских машин. Наивные. Во-первых, они не знали о дырке в заборе или не приняли её всерьез, а во-вторых, идея Вивы с переодеванием подтолкнула меня дальше и в том же направлении.
