Но мне не нужна незаслуженная роскошь, не нужны привилегии и власть. Мое счастье — с Мэлом в общежитской квартирке. Или на краю света. В богатстве и в бедности. Я умудрялась выжить на восемь висоров в неделю, а сейчас на мне — целое состояние. Зачем это представление? Для кого? Для прессы и охочих до сенсации обывателей? Не хочу фальши и притворства!
Внезапно отец накрыл мои пальцы ладонью и сжал. Словно почувствовал: еще миг, и невеста сбежит, сорвав фату.
От неожиданности я вздрогнула всем телом. Родитель повернулся, чтобы что-то сказать, как вдруг глухо зазвучала музыка, и резные двери потемневшего дерева медленно отворились, начиная сказку.
Красная ковровая дорожка убегала вдаль. Туда, где ждал Мэл. Туда, где оглядывались гости, выворачивая шеи.
Мы двинулись по широкому проходу, и нас встречали, вставая.
Шаг, второй, третий… Дэпы* по обе стороны прохода… Журналисты… Еще шаг, следующий… Дорожка бесконечна, а музыка вот-вот кончится… Нет, орган играет… Торжественно. Величественно. Вот он, наш королевский финал… О чем я думаю? Ни о чем.
В голове сквозняк. Ноги машинально переступают, лица слились в пестрое пятно.
Вот и Мэл — в черном костюме и с бабочкой. До чего хорош, словами не передать. А может, я соскучилась?
— Tradiri tu. Possidori. (Вручаю тебе. Владей. — Прим.)"
"— Subira*. (Принимаю. — Прим.)
Отец исчез из поля зрения. Остался лишь Мэл и его восхищение.
Мои руки и его — вместе.
В уши вторгается бубнеж — что-то о крепости и нерушимости семейных уз, о святости и таинстве брака, о смирении и покорности… Ничего не понимаю.
Не вникаю. Не откладывается на подкорке. Безотрывно смотрю в глаза Мэла — внимательные и… смеющиеся.
— Согласны ли вы…?
О чем это? Да, да, согласна, не мешайте. (Аффа потом сказала, что я ответила, опередив жениха).
И Мэл кивает, подтверждая словесным «да».
В обзор попадают два кольца. Мэл берет то, что слева, и надевает мне на руку. Смотрю зачарованно на золотые звенья и не сразу соображаю, что от меня ждут того же.
— Эвочка, — шепчет Мэл, показывая глазами на поднос.
Поспешно надеваю второе кольцо на безымянный палец Мэла, и буковки сигнализируют: «ЭваЭваЭваЭва…». Потому что мой и больше ничей.
Алая атласная лента с вышитыми заповедями любви, понимания и уважения перевязывает наши руки крест-накрест. Мгновение — и она испаряется голубым облачком.
— Можете поцеловать жену, — бубнит монотонный голос, и Мэл наклоняется, чтобы прикоснуться к губам. Меня простреливает от макушки до пят.
