Утром, по пути в салон, я попросила водителя завернуть к институту.
Мэл ждал на крыльце. Охранник затормозил на ступеньках, переминаясь в ожидании.
— Вот, — протянула я папку. — Извини.
— Почему? — спросил Мэл, сворачивая в трубочку проект договора.
— Подписав, я признаю, что не доверяю тебе. А я верю. И если когда-нибудь наступит момент, когда мы… когда ты и я… Значит, это судьба. Я отпущу… отдам, всё, что потребуешь… Гош, я не претендую. Мне не сытая жизнь нужна, а ты, понимаешь?
Мэл смотрел на голубей, пьющих из лужи, и хмурился.
— Нет, не понимаю. Одно другому не мешает. Этот договор гарантирует стабильность и защитит.
— От кого? От тебя?
— От несправедливостей этого мира.
— Не волнуйся, я справлюсь. И не подпишу, потому что верю в тебя. Но, выходит, ты не веришь мне. Свидетельства о браке недостаточно, и ты хочешь подстраховаться.
— Черт, Эва, нет же! — взъерошил волосы Мэл. — Ну, почему, ты такая сложная?
— Да, сложная. Тогда зачем подписывать? Для галочки, потому что принято в твоем кругу?
— Потому что может случиться так, что я умру раньше тебя.
И с чем ты останешься? С чем останутся наши дети?
— Об этом в договоре не упоминается, — растерялась я. — То есть, как умрешь?"
"— Значит, ты не дошла до нужного раздела, — усмехнулся он. — В нем оговариваются условия наследования в случае скоропостижной кончины, если отсутствует завещание.
Не сдержавшись, я дернулась, чтобы обнять Мэла, и он взял мои руки в свои.
— Никаких смертей, слышишь? Скоропостижных, запланированных и так далее.
Ни раньше, ни позже. Не смей оставлять меня.
— Эва, не плачь… Ну вот, завтра свадьба, а у невесты опухший нос… Смотри, нас снимают репортеры.
Уговоры не помогли, и Мэл потянул меня за колонну, подальше от прицелов видео- и фотокамер.
— Где у тебя платок?
— Не знаю… не помню… в сумочке, наверное…
Он долго рылся в сумочке, невнятно ворча, прежде чем протянул искомое.
— Спасибо, — высморкалась я.
— Ох, Эва, Эва… Ладно, поговорю с отцом. Объясню ему, но не уверен, что он поймет.
— И тогда свадьба отменится?
— В твоих глазках сверкнула надежда, — улыбнулся Мэл. — Не рассчитывай. Без договора в спорных ситуациях придется брать за основу гражданский кодекс.
— Собрался спорить в суде о пригоревшем омлете? — возмутилась я, забыв о слезах.
— Всё-всё, я понял, Эвочка. Степень пригорелости омлета будем осуждать в тесном семейном кругу… Так-с, значит, сегодня у нас по плану мальчишник. А у вас?
— А у нас девичник, — шмыгнула я носом.
