Разрешил ненаглядной доченьке погостить в алой зоне, а оказалось, что у дочурки низкие моральные принципы. Я подвела Константина Дмитриевича. Он думал, что будущая невестка сына — настоящая леди, а на деле я не лучше базарной торговки. Может, признаться в двойственной сущности, пока мнение обо мне не упало ниже минусовой отметки?
Долго лежу в постели. Ворочаюсь, но мне не спится. Выхожу на балкон, рассчитывая поймать момент, когда Мэл пойдет по дорожке к запасным воротам. Ведь его машина осталась у леса. Мэл не появляется, и я вялой мухой собираюсь в институт.
И завтракаю неохотно. Аппетит, обычно пропадающий во время полнолуний, не спешит восстанавливаться. Наивная Зинаида Никодимовна с заботой в голосе интересуется здоровьем и состоянием отношений с женихом. Самого старшего Мелёшина нет, и его отсутствие радует. От стыда я готова провалиться сквозь пол, сразу в подвальную прачечную. Неужели мужчины до сих пор беседуют?
Нужно бы отправляться в институт, но я тяну время. Однако ни Мэла, ни его деда не видно.
Через силу волоку ноги к машине, и не успевает «Эклипс» вывернуть из алой зоны на оживленную трассу, как раздается телефонное пиликанье. «Мой Гошик» звонит!
— Как ты? Удалось вздремнуть? — спрашивает как ни в чем не бывало.
Поспешно отгораживаюсь матовой переборкой от водителя с охранником.
— Спрашиваешь! Я думала, дед закопает тебя прямо в кабинете. Ты выжил? И где ты был? Я не видела тебя.
— Машину отогнали к главным воротам. Поговорили с дедом, и я уехал.
— А охранники? Их наказали? — приходит мне в голову.
Вдруг их уволили за сговор с Мэлом? Почему-то не сомневаюсь, что самый старший Мелёшин крут на расправу. Точнее, справедлив, в особенности когда пытаются его дурить.
— Наказали материально, но они не внакладе. Я им компенсировал.
Это хорошо.
За окном мелькают здания. «Эклипс», миновав магистраль, въехал в город и несется по направлению к институту.
— Знаешь, Эва… Я тут подумал… В общем, с сегодняшнего дня и до свадьбы — у нас с тобой ничего такого.
Вообще.
— То есть как вообще? — туго соображаю с утра. Вдруг вспоминаю, что спала этой ночью от силы три часа.
— Вот так. Ни целоваться, ни погорячее.
Я ошарашенно внимаю. Наверное, это новое требование самого старшего Мелёшина. Его ультиматум. Соображаю: неделя — много или мало? С учетом пережитого полнолуния до свадьбы осталось шесть дней, после которых я стану замужней женщиной. Женой Егора Мелёшина. Супругой Егора Артёмовича Мелёшина.
