В общем, как я ни расстраивалась, а Мэл дарил лишь строгие официальные букеты и лишь по поводам. Он не признавал «простые», по его мнению, цветы, потому что не понимал их красоты.
— Сравни одуванчик и эту… — Мэл взглянул на упаковку с этикеткой, — …гортензию. То же самое, что макака и человек.
Тем самым, я окончательно утвердилась во мнении, что отправителем оптимистичных букетов, заполонивших медстационар, был не он.
Причиной для раздражения являлась и машина Мэла. Его любимица. Я признала правоту крылатого выражения о том, что у мужчины на первом месте по значимости стоит автомобиль, а женщины занимают аутсайдерскую строчку.
Мэл носился со своей красавицей как с писаною торбой, дышал на нее через раз и ухаживал с большим трепетом. Как я посещала разные дамские салоны, так и «Турба» проходила регулярную диагностику с наведением марафета, причем расходы на ее содержание относились к приоритетным.
Пусть мы с Мэлом провели в машине немало горячащих кровь минут, всё равно его четырёхколёсная подружка вызывала у меня ревность.
«Турба» оставалась неизменной спутницей Мэла, начиная с момента их первого знакомства.
— Увидел и сразу понял — никому не отдам, — сказал он как-то с гордостью, погладив пластиковую панель. — Так и сказал отцу: «Только эта, и никакая другая». Моя девочка.
Да уж, взаимная любовь с первого взгляда и на всю жизнь.
После месяца работы Мэл получил зарплату и обещанные премиальные, которые потратил со смыслом. Однажды я вернулась из прачечной с постиранными и отглаженными рубашками, а в комнате — роскошная двуспальная кровать, заправленная атласным покрывалом, на котором развалился Кот.
Обновляет, значит.
— Видала? — подмигнул Мэл. — Класс! В кои-то веки выспимся. Глянь, какая территория!
— Да, красиво.
Почему-то покупка не обрадовала. Я думала, Мэлу, как и мне, нравилась теснота старой кровати, а оказывается, он мучился под гнетом руки или ноги, забрасываемой на него."
"Бескрайний постельный плацдарм почти полностью занял комнату. И смотрелся помпезно и не к месту.
В помещении стало тесно и неудобно. Или я придумывала разные причины, потому что прежняя кровать с панцирной сеткой была гораздо слаще сердцу.
— Молодец. Не подвел свое руководство, — похвалила Мэла. — Что продвигаешь в массы? Ковры?
— Хуже. Расчески от выпадения волос, — вздохнул он.
Что-то мне подсказывало, что грусть его притворна, а на самом деле Мэл недоговаривал. Более того, он изощренно издевался.
Новая кровать оказалась идеальной.
