— Сложновато, — заключил Мэл. — Есть простые и приятные способы размножения.
Я поспешно задавила соком рвущийся кхык.
— Не приравнивай людей к инопланетянам, — ответил дед Мэла. — Теоретически во Вселенной существуют тысячи обитаемых миров, но вероятность того, что найдутся две стопроцентно схожие расы, ничтожно мала. В данном случае, популяция пришельцев увеличивалась путем привлечения в качестве инкубаторов акклиматизированного животного вида.
— То есть гости из космоса были бесполыми? — я показала, что не сплю, а слушаю, причем вполне даже внимательно.
— Верно, — кивнул самый старший Мелёшин.
А далее, по словам любителя фантастических фильмов, приключилось закономерное событие. В команде корабля произошел раскол. Мятеж. При этих словах я потупила глаза к тарелке с заливным осетром. Но дед Мэла делился впечатлениями от киношки как ни в чем не бывало.
— Недовольство законами и борьба за власть — закономерный исторический процесс, — сообщил буднично. — Бывшие соратники разделились на два лагеря, и бунтовщики были изгнаны большинством с глаз долой, из сердца вон.
Мой взгляд снова опустился в тарелку. Заливной осетр лежал нетронутым.
В экранизированной истории анархисты не пропали. Более того, они стали могущественной оппозицией, и противоборствующие стороны вели жестокую и беспощадную войну.
— Наверное, кровища хлещет с экрана ведрами, — предположила я.
— С какого экрана? — удивился Константин Дмитриевич. — О, простите, забыл о преамбуле. Под пришельцами подразумеваются ангелы и бог.
Создатель.
А у меня пропал дар речи. Оригинальный фильмец, ничего не скажешь.
И в библиотеке, куда мы прошли после ужина, подвижность языка не восстановилась. Более того, глаза всё больше округлялись, а рот всё шире открывался. От изумления. Утрирую, конечно, но дед Мэла рассказал сомнительные и невероятные вещи.
— Оговорюсь сразу. Я верую в существование высших сил, но не придерживаюсь конкретной религии, — предупредил самый старший Мелёшин. — Считайте меня космополитом веры.
На столе — раскрытые книги.
Древние фолианты в тяжелых кованых переплетах. Гравированные и золоченые обрезы. На обложках — инкрустация драгоценными камнями, тиснение, геральдика. Кожаные ремни, застежки, замки. Тончайший пергамент. Ломкие страницы дышат ушедшими эпохами.
Иллюстрации. Гравюры. Иконопись. Литографии. Огненные шестикрылые серафимы, четырехликие и четырехкрылые херувимы, архангелы… Сияющие нимбы, расшитые стихари. Мудрые лики, исполненные кротости и мягкости.
