И правда, щетина отросла. Уххх, колючая. И как жены меня такого целуют? — Мы до сих пор не знаем, какой Дар появится у реципиента.
— Неззя? — Камила делает большие грустные глаза, расстроенно поджав губы.
— Почему «неззя»? — удивляюсь. — Силу не получить, если не действовать экспромтом! Риск — дело святое! Главное, чтобы добровольцу заранее объяснили, что нежданный капец вполне возможен.
— Он предупреждён, конунг, — сурово кивает Булграмм.
— Великогорыч, ты чтод ли обровольцем решил стать? — начинаю догадываться.
\
— Конечно! Как я могу пускать своих дружинников вперёд себя? А если кто-то из них сильнее меня станет? Место воеводы — моё! Не отдам! — его глаза наливаются кровью от решимости.
— Карьерист, однако, — усмехаюсь. — Ладно, Камил, приступай.
— Ессс! — радостно восклицает брюнетка. Накопитель у неё полный, так что справится.
Усаживаем Булграмма в кресло, и Камила принимается за работу. Дарителя она уже научилась пробуждать без моей помощи, так что всё идёт довольно гладко. Я только слегка подкидываю ей энергии, за что получаю благодарную улыбку.
— Готово, — роняет Камила, радостно глянув на меня. — В этот раз даже не устала!
А Булграмм сидит, насупившись и погружённый в свои ощущения.
— Ну что, Великогорыч? — вместе с Камилой внимательно наблюдаем за ним. — Как себя чувствуешь? Желания копыта откинуть нет?
— Да вроде нет… Как будто меня обновили…
— Тогда попробуй испытать апгрейд на этом, — материализую большой булыжник и кидаю здоровяку. Он ловит одной левой.
— Только на полшишечки, сильно не гони."
"По-хорошему бы надо на улице, но времени нет таскаться туда-сюда.
— Как скажешь, конунг, — сосредоточившись, отвечает Булграмм. Но тут мне снова приходится вмешаться — Дар ещё свежий и необкатанный, так что без помощи он мог бы возиться с ним неделями.
И вот, вуаля — булыжник трескается пополам.
— Какого… У меня что, второй Камень пробудился? — огорчается воевода.
— Не, вряд ли, — я несколько секунд изучаю ровный гладкий срез на граните.
Будто погружной пилой прошлись. Затем хватаю со стола чайную ложечку из-под кофе. — Давай теперь её так же.
— Но это же не кам… А, хорошо, — догоняет Булграмм.
Он тужится, надувает щеки, но опять приходится помочь, пока не лопнул от усердия.
Ложечка трескается ровно пополам, как и булыжник.
— Что-то я не догоняю, конунг, — чешет он макушку между вырастающих рогов. — Хрень какая-то или всё-таки что-то путное? Ты мудрый. Объясни.
— Точно не хрень, — усмехаюсь.
