Чего надо? А! Считывает мысли по мимике и движениям. Ну это знакомо, это мы умеем обходить, хоть сейчас не нужно.
— Видишь ли, граф, Рим — мой, — перешёл на официальные титулы Цезарь, отведя лейку в сторону. — А храмовникам это не нравится. Вот они и выдумали себе сказочного Аватара, который должен отобрать у меня престол и погрузить страну в пучину религиозного дурмана.
Сказочного, говорите, Августейший? Я ведь тоже умею читать эмоции по движениям, и что-то ты сильно встревожен. Неужели всё дело только в храмовниках?
Я лениво пережевываю финик, а затем поднимаю взгляд на Цезаря.
— Слушайте, Августейший. Я здесь всего лишь проездом. Меня чужие интриги мало интересуют. Своих дел хватает выше крыши.
— Что ж, хорошо, — говорит он, явно довольный таким ответом. — Но не обессудь, храмовники могут иметь свои планы на тебя. Поэтому в Риме мои легионеры всегда будут поблизости. На всякий случай.
Слежка, значит. Ну я всё равно ее замечал уже. Да и в Империи не задержусь, сегодня уже вылет.
— Понял вас, — не согласился, но принял к сведению.
А значит и силу могу применить в случае чего, если эти следящие будут докучать слишком.
— Ну, тогда… можешь набрать фиников и апельсинов в дорогу! — Цезарь с улыбкой доброго дедушки достаёт из кармана авоську и протягивает её мне, как будто это великое подношение.
В дорогу, ха.
— А сколько? — прищуриваюсь я, изображая вежливую заинтересованность.
— Да сколько унесёшь, — великодушно обводит он рукой деревья, отягощённые урожаем.
Ну, сам напросился.
Не стоило давать такое предложение на полном серьёзе. Авоськи, конечно, не хватит. Но у нас ведь есть кротовая нора, да, Ломтик?
«Тяв!» — раздаётся в ответ.
С широкой улыбкой я принимаю авоську.
* * *Усадьба Морозовых, Москва
— Пилик-пилик…
Раннее утро, в комнате тихо, но звук звонка безжалостно разрывает покой. Князь Морозов, лежащий на кровати, не открывая глаз, протягивает руку и на ощупь хватает мобильник с тумбочки.
— ДА АЛЛО! Кто это там дергает меня в такую рань, шкураки адовые⁈ — срывается он, ещё не до конца проснувшись.
— Ну, так меня ещё никто не называл, Юрий Михайлович! — раздаётся знакомый голос, сопровождаемый коротким смехом.
Морозов моментально выпрямляется, будто его ударило током. Это Красный Владислав, Владислав Владимирович! Если он звонит, да ещё в такую рань, значит, дело серьёзное. Очень серьёзное. Остатки сна тут же испаряются.
— Владислав Владимирович? — голос Морозова резко меняется, становясь деловым.
