— Пятый легион «Жаворонки» Его Императорского Величества Цезаря, — заявляет главный опер, единственный в костюме, доставая удостоверение. — Российский граф Данила Вещий-Филинов, вы задержаны по подозрению в совершении преступления.
— Ого, — искренне удивляюсь. — Вы думаете, я сам себе в ложу бомбу подложил?
— Бомба? Вас обвиняют не в этом, — отвечает опер. — Вы подозреваетесь в возможном сговоре против Цезаря.
— Чего⁈ Да нахрена мне это надо⁈ — приподнимаю брови.
— Мы не знаем, зачем вы общались с Главным жрецом, — опер неожиданно позволяет себе усмешку.
— Но в наших комфортных апартаментах у вас будет достаточно времени, чтобы всё объяснить.
Тут-то я и вспоминаю засранца Леонардо де Симони. Точно, этот дятел настучал, да ещё наверняка наврал с три короба.
— Шеф? — Паленый одним словом спрашивает, поджарить ли ему нагрянувших силовиков. А он может, без проблем.
— Даня, ты же не пойдёшь с ними? — Лена явно обеспокоена.
— Порррвать усех, мазака? — Змейка, как всегда, прямолинейна.
От её рыка легионеры тут же хватаются за оружие.
«Хоть один выстрел — и вы все ляжете» — швыряю мыслеречью в голову главного опера. Он вздрагивает и машет рукой вниз — мол, опустите стволы. Не дурак, понимает, что с Синей Горгоной шутки плохи.
— Я прогуляюсь с ними, — оборачиваюсь к Лене. — Будь на связи.
— Конечно, — она инстинктивно потирает кольцо. — Я свяжусь с посольством.
Киваю. Умница. Что тут ещё скажешь?
Легионеры — не те, что в моей голове, конечно — уводят меня к припаркованному у отеля автозаку.
Там скручивают мне руки наручниками и заталкивают в кузов. Внутри тесно, темно, и узкое окошко закрыто заслонкой.
Пока машина едет, я прислушиваюсь к своим ощущениям и хмыкаю. Браслеты-то с сюрпризом — металл наручников блокирует выходящие энергоканалы. Но для Жоры это не проблема: перенаправляю потоки, и — вуаля — я снова телепат.
По идее, ко мне должны были незамедлительно допустить адвоката, а посольство наверняка выделит мне юристов — быстро и слаженно.
Да ещё и протестующую ноту главному макароннику отправят, чтобы жизнь ему мёдом не казалась. Но «Жаворонки» это прекрасно понимают, так что по приезде меня тут же заводят в допросную. Там уже ждёт следователь — нахохлившись, как стервятник. Выглядит как франт — причёсанный, прилизанный, в полосатом костюме и белоснежной сорочке. Пока меня усаживают и приковывают наручниками к столу, он не сводит с меня взгляда.
