Как ни посмотри – реалистически, статистически, – Элис Рассел, скорее всего, случайно сбилась с тропы и заблудилась.
– Да, скорее всего, – отозвался Фальк. Он подумал, что ни у одного из них в голосе не слышалось убежденности.
Они ехали все дальше, мимо проносились сельские пейзажи, и радио постепенно переставало ловить. Немного повозившись с переключателем, Кармен нашла кое-как слышную сквозь помехи волну. Они смогли разобрать обрывки новостей. Путешественницу из Мельбурна все еще не нашли. Дорога плавно повернула на север, и внезапно на горизонте показалась горная гряда Гираланг.
– Ты когда-нибудь здесь бывала? – спросил Фальк, и Кармен покачала головой:
– Нет. А ты?
– Нет.
В этих местах он не бывал, но его детство прошло в похожих. В уединенном краю, где деревья густо росли на земле, которая не любила ничего и никого отпускать.
– Меня напрягает здешняя история, – продолжила Кармен. – Знаю, это глупо, но… – она пожала плечами.
– Что в итоге случилось с Мартином Коваком? – спросил Фальк. – Он еще сидит?
– Не знаю точно.
– Кармен снова застучала по экрану. – Нет. Он мертв. Погиб в тюрьме три года назад в возрасте шестидесяти двух. Вообще-то теперь я припоминаю. Тут сказано, что он подрался с сокамерником, ударился головой об пол и больше не поднялся. Сложно ему сочувствовать.
Фальк был согласен. Первой погибшей была учительница на стажировке из Мельбурна двадцати с небольшим лет – она поехала в горы на выходные подышать свежим воздухом. Ее нашла группа отдыхающих через несколько дней, когда было слишком поздно.
На ее шортах была сорвана молния, рюкзак с походным снаряжением пропал. Она была босиком, с затянутыми на шее шнурками.
Потребовались тела еще двух женщин и пропажа третьей, чтобы через три года в связи с убийствами впервые всплыло имя сезонного рабочего Мартина Ковака. К тому времени уже был нанесен непоправимый вред. Над безмятежными горами Гираланг надолго нависла длинная тень, и поколение Фалька выросло с привычкой содрогаться при упоминании этого места.
– Похоже, Ковак до самой смерти так и не признался в нападении на тех трех женщин, – сказала Кармен, читая с телефона.
– И четвертую, которую так и не нашли. Сару Сонденберг. Жалко ее. Ей было всего восемнадцать. Помнишь, как по телику показывали обращение ее родителей?
Фальк помнил. Двадцать лет спустя он до сих пор видел отчаяние в их глазах.
Кармен попыталась прокрутить информацию на экране, потом вздохнула.
– Прости, не грузит. Связь пропала.
Фальк не удивился.
