Складывалось ощущение, будто она шла в состоянии полусознательного дежавю. Джилл поправила рюкзак. Без опор для палаток он был легче, но сама мысль об их отсутствии отягощала.
– Мы все еще правильно идем? – спросила она, когда они замедлили шаг, чтобы обойти канаву с жидкой грязью.
Элис достала компас и посмотрела на него. Повернулась в обратную сторону и снова посмотрела.
– Все в порядке? – еще раз спросила Джилл.
– Да, все о’кей. Просто дорога повернула. Но мы идем в правильном направлении.
– Мы разве не должны идти в гору?
Земля под ногами была заросшая, но даже не думала подниматься.
Сзади раздался голос:
– Нам нужно чаще сверяться с компасом, Элис.
Это была Лорен, она прижимала пластырь ко лбу.
– Только что сверилась. Ты сама видела.
– Но нужно делать это чаще.
– Я знаю, спасибо, Лорен. Можешь сама нас вести, если хочешь. – Элис протянула ей компас на ладони, как подношение. Лорен помедлила, затем покачала головой.
– Тогда идемте, – сказала Элис. – Скоро начнется подъем.
Они шли дальше. Земля оставалась плоской. Джилл уже готова была спросить, как скоро будет это «скоро», когда почувствовала, как горят от натуги бедра. Они поднимались. Дорога полого, но пошла в гору. Джилл едва не расплакалась от облегчения. Слава богу! Если повезет, наверху будет связь. Они смогут позвонить. И весь этот кошмар кончится.
Еще на берегу реки в ней начал нарастать страх, какой она испытывала, пожалуй, раза три за всю жизнь. Осознание того, что дело дрянь. То же самое она ощущала в автомобильной аварии в девятнадцать лет, когда ее машину и встречную понесло друг на друга, словно в жутком танце, и она увидела, как распахиваются и становятся белыми глаза того водителя.
Потом еще, три года спустя, на ее втором рождественском корпоративе. Слишком много выпила, слишком много флиртовала не с тем мужчиной и едва не поплатилась, когда шла пешком домой.
А потом тот особый день, когда отец пригласил их с Дэниелом в свой кабинет – дома, не в офисе, – и объяснил, чем именно занимается семейная компания «БейлиТеннантс».
Джилл сказала «нет». В последующие годы она иногда утешала себя этим. Дэниел согласился сразу, но она упорствовала почти полтора года. Записалась на учительские курсы и посылала извинения за то, что не являлась на семейное сборище.
Некоторое время она верила, что семья приняла ее решение. И только впоследствии поняла, что ей просто дали время в собственном темпе прийти к неизбежному.
