Хотя она не первая и не последняя, кто будет осуждать Марго, вот увидишь. – Кармен оглянулась на закрытую дверь и понизила голос: – Только, пожалуйста, не говори Марго, что я это сказала.
Фальк кивнул.
– Пойду расскажу ей, каков план действий.
Дверь в спальню Марго была открыта, и он увидел ее сидящей на ярко-розовом ковре. Перед ней лежал маленький чемодан с откинутой крышкой. Он был совершенно пуст. Марго пристально смотрела на лежащий у нее на коленях телефон и дернулась, когда Фальк постучал о дверной косяк.
– Мы договорились, что сегодня вы переночуете у Лорен Шо, – сказал он, и Марго взглянула на него с удивлением.
– Правда?
– Только на одну ночь. Она знает, что происходит.
– Ребекка там будет?
– Ее дочь? Вероятно. Вы против?
Марго потеребила кончик чемодана.
– Просто я их давно не видела. Ребекка знает, что случилось?
– Думаю, мама ей расскажет.
Казалось, будто Марго хочет что-то сказать, но она лишь покачала головой."
"– Наверное, так будет честно.
Было что-то в том, как она это сказала.
Рот дочери, голос матери. Фальк моргнул, на миг снова почувствовав странную обескураженность.
– Хорошо. Что ж. Это всего на одну ночь, – он махнул на пустой чемодан. – Возьмите что-нибудь из вещей, и мы вас отвезем.
Марго рассеянно протянула руку и вытащила из кучи на полу два кричащих кружевных лифчика. Она подняла их, потом посмотрела на него, наблюдая за тем, как он смотрит на нее. Что-то промелькнуло у нее на лице. Она его проверяла.
Он твердо посмотрел ей в глаза, сохраняя совершенно бесстрастное выражение лица.
– Мы подождем вас на кухне, – сказал он и почувствовал волну облегчения, когда закрыл дверь в приторно-розовую комнату. С каких это пор девочки-подростки так сексуализировались? Неужели они были такими и в его годы? Наверное, подумал он, вот только тогда он ничуть против этого не возражал. В том возрасте многое казалось безобидной шалостью.
День 3-й. Суббота, после полудняВ кои-то веки Бет сожалела, что дождь закончился.
Когда он барабанил по крыше, было сложно разговаривать.
Пять женщин разбрелись по той из двух комнат, что была побольше, и сидели там, пока в отсутствующие окна задувал предвечерний ветер. Внутри было ненамного теплее, чем снаружи, призналась Бет про себя, но, по крайней мере, здесь было по большей части сухо. Она радовалась тому, что они остались. Когда дождь наконец иссяк, хижину обволокла тяжелая плотная тишина.
Бет поерзала, чувствуя приступ легкой клаустрофобии. Ей был виден край матраса в другой комнате.
