Свет не горел, все шкафчики были забиты наркотой. Его племянник, или парень, которого он считал племянником, возглавлял местную банду. Они с приятелями распоряжались там, как им вздумается.
В доме воняло, по обоям в цветочек раскинулись граффити, ковер усеяли заплесневелые коробки из-под готовой еды. Фальк сидел рядом со стариком и говорил с ним о крикете, пока остальные обыскивали дом. Старик принял Фалька за внука. Фальк, три месяца назад похоронивший отца, не стал его поправлять.
– Дело в том, – сказал Фальк, – что они опустошили все его банковские счета.
Набрали кредитов на его имя и накупили вещей, которые он сам никогда бы не стал покупать. Он был больным стариком, а они обобрали его до нитки. Даже хуже. И все это отражалось в банковских счетах, дожидаясь, пока кто-нибудь заметит. Он мог бы получить помощь на несколько месяцев раньше, если бы кто-то обратил внимание на проблему с деньгами.
То же самое Фальк написал в своем отчете. Через несколько недель к нему подошел поболтать сотрудник из отдела финансовых расследований.
А еще через несколько недель Фальк навестил старика в пансионате. Он выглядел лучше, и они еще немного поговорили о крикете. Вернувшись на работу, Фальк подал заявление о переводе.
Многие, узнав о его решении, подняли брови, но он знал, что утратил былые иллюзии. Облавы казались кратковременным спасением. Они тушили один пожар за другим уже после того, как вред был нанесен. Но большинство этих людей всецело зависели от денег. Отрежь голову, и гнилые конечности засохнут и отпадут.
По крайней мере, так он всегда думал, когда преследовал очередного бизнесмена, считавшего, что высшее образование делало его достаточно умным, чтобы избежать наказания. Вроде Дэниела, Джилл и Лео Бейли, которые, как ему было известно, считали, что не делают ничего такого уж страшного. Но когда Фальк смотрел на таких людей, он видел других – стариков, изнуренных женщин и несчастных детей, одиноких и напуганных, в нестираной одежде, на противоположном конце цепи.
И надеялся, что каким-то образом сможет остановить паршу прежде, чем та их достигнет.
– Не волнуйся, – сказала Кармен. – Мы что-нибудь придумаем. Знаю, Бейли думают, что за прошедшие годы достаточно поднаторели в своем деле, но мы умнее.
– Правда?
– Правда, – она улыбнулась. И сидя тоже, она была с ним вровень. Ей не нужно было запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Во-первых, мы с тобой знаем, как отмыть деньги, чтобы никто не заметил.
