С рук магистра к Гае потянулись струйки силы, желая исследовать ее. Я кожей почувствовала, как та их начала впитывать, и магистр тут же убрал свою силу. По внутренним ощущениям, гаярда как будто слизнула пенку с молока.
– Вы правы, это защитный артефакт, – произнес Харн, с намеком смотря на меня.
Что он имеет в виду? Хочет сказать, что будем выдавать гаярду за артефакт?!
– Позвольте поинтересоваться, откуда у вашего подопечного артефакт темных? – спросил магистр.
– Мы купили его.
– Где же продают ТАКИЕ артефакты? – настаивал магистр, не скрывая иронии.
– ТАКИХ там больше нет, – в тон ему ответил Харн.
– Он снимается? – тут же поинтересовался ректор.
– Нет.
– Вам известны его свойства?
– Да. Он защищает своего носителя.
– Каким образом?
– Сами видели, – усмехнулся Харн. – Поглощает любое магическое воздействие, направленное на хозяина.
– Почему же вы не предупредили об этом, когда я начал ставить защиту? – спросил магистр.
– Артефакт поглощает магическую атаку. Я не был уверен, что это относится и к защите.
– Я чувствую, что вы говорите правду, но почему мне кажется, что слишком многое недоговариваете? – спросил магистр, сверля меня взглядом. Я убрала руку с Гаей, а потом и вовсе завела ее за спину.
– Не помню, чтобы был обязан отчитываться перед вами, – холодно и высокомерно произнес Харн, напомнив о своем положении.
– Почему я ничего не слышал о подобных артефактах? – подозрительно спросил магистр.
– А вам известны все существующие артефакты? – Харн иронично приподнял бровь.
Весьма самоуверенный вид магистра говорил о том, что это приблизительно так и есть.
– Тогда почему артефакт подобной силы носите не вы, а ваш подопечный? – продолжил настаивать тот.
– Это уж мне решать, что носить моему подопечному. Если вопрос с дополнительной защитой отпал, надеюсь, мы можем идти? – посмотрел Харн на ректора.
– Идите. – Любопытство ректора не было удовлетворено, но причины задерживать нас больше не имелось.
Мы с Харном пошли на выход, но последние слова ректора заставили споткнуться:
– В Академии учатся оборотни.
У них очень хорошее обоняние.
– Что вы хотите этим сказать? – нахмурившись, оглянулся Харн.
– Так… Мысли вслух.
Если Харн ничего не понял, то до меня дошло сразу. Взгляд ректора ничего не выражал, но готова была поклясться, что это было сказано для меня. Он знает?! Тогда почему не выдал и поддержал?! На ватных ногах я вышла из кабинета, теряясь в мыслях и предположениях.
