Как вам такая перспектива?
– О, майор, – Моран грустно улыбнулся, – перспектива хороша, но, боюсь, она недостижима.
71
Вечером того же дня Джима и Тони постригли, побрили и одели в неброских цветов просторную одежду и туфли на мягкой спортивной подошве, чтобы они удобно чувствовали себя во время завтрашней операции. Напарники попросили оружие, и им выдали уже знакомые девятимиллиметровые «хаунды», оснащенные звукопоглощающим блоком, а в придачу карты города, где Федор указал наиболее вероятные места действий.
– Именно здесь проходит вся ночная жизнь города, да и дневная тоже, – добавил он и ушел, но минут через десять вернулся. – Эй, парни, Моран приказал придумать вам имена.
– Так он вроде и настоящие знает, – заметил Тони, возясь с пистолетом.
– Он-то знает, а нам, по малости чинов, знать ваши имена не полагается.
– Хорошо, давай придумаем фамилии, – сказал Джим. – Это можно?
– Конечно, – кивнул Федор.
– Тогда моя вымышленная фамилия будет… Симмонс.
Да, Симмонс. А моему напарнику, думаю, подойдет что-то вроде Бигенхольмер.
– Нет, – не согласился Тони. – Нужно как-то попроще. Например – Тайлер. Да, Тайлер намного лучше, чем Бигенхольмер.
– Хорошо, ты – Симмонс, а ты – Тайлер. Пойду доложу начальству.
Когда Федор ушел, Джим поднялся и сказал:
– Ладно, Бигенхольмер, пойду-ка я спать.
– Иди, – ответил Тони, вставляя на место обойму. – Полагаю, сегодня тебе приснится Джеки.
Ночь прошла без неожиданностей, если не считать поднявшуюся около трех часов температуру у Тони.
Спавший рядом на надувном матрасе Билли услышал тревожные трели температурного датчика и вколол пациенту жаропонижающее – Тони даже не проснулся. Утром он был в порядке и на вопрос своего врача, не чувствовал ли он ночью укол, отрицательно покачал головой, но уже за завтраком вспомнил:
– Эй, док, а ведь я вспомнил этот укол, только он был во сне.
– Что же тебе приснилось? – уточнил врач.
– Мы с напарником были на задании, и меня в руку ударил шипохвост, напарник срывает ампулу с противоядием от красной змеи и колет меня.
Я ему говорю, это не та, давай другую… Но, кажется, все обошлось, – закончил он, возвращаясь к молочной каше.
– Поторопись, – сказал ему Билли, поднимаясь из-за стола, – я еще должен подгримировать твои синяки.
В восемь утра они спустились к машинам – Джим, Тони, Федор, Генрих и Роз. Резервом и санинструктором шел Билли.
