– Сообщник?
– Не уверен, – пробормотал Холмс, – не уверен…
– Но отчего вы исключили горничную?
– Ковер! Присмотритесь к нему, Ватсон.
Доктор медленно обошел по периметру весьма потрепанного вида восточный ковер. Но лицо его, обращенное к Холмсу, выразило лишь недоумение:
– И все-таки не понимаю. Насколько я могу судить, на нем нет ни пятен крови, ни следов обуви…
– Ну как же! Ведь он лежит совершенно ровно!
– Ну и что?
Холмс с легкой досадой покачал головой.
– Вы не даете себе труда присмотреться, Ватсон.
Видите разницу в цвете досок пола? В одном месте они выцвели от солнца, а в другом по-прежнему ярки? И лак – обратите внимание, лак почти стерся кое-где!
Доктор прищурился. Теперь он ясно видел, о чем говорит Холмс.
– Но я по-прежнему не понимаю… – начал он, и вдруг запнулся. – Постойте-ка. Ковер первоначально лежал не так!
– Наконец-то! Разумеется, он лежал не так. Этому ковру очень много лет, и когда-то он был брошен на пол не совсем ровно, что отчетливо видно по границе светлых и темных областей на половицах.
Они сохранили первоначальный цвет там, где были закрыты от солнечных лучей и шаркающих подошв. Но если мы вернем все в исходное состояние…
Холмс наклонился и одним точным движением сдвинул цветной квадрат почти на десять дюймов левее. Теперь ковер и полоса на полу совпали.
– Видите, Ватсон? Тот, кто прибирался в этой комнате, не обратил внимания на такую мелочь. Он положил сдвинутый убийцей ковер ровно, не догадываясь, что теперь тот не на месте.
Ответьте – разве горничная, служившая в доме сорок лет, допустила бы такую ошибку?
Ватсон вынужден был признать, что его друг прав.
– Но тогда я и подавно не понимаю, что произошло! Отчего вы думаете, что здесь было два человека? Возможно, убийца сам привел комнату в порядок.
Холмс покачал головой.
– Нет, Ватсон, преступник устранил бы только следы своего вмешательства, а их было не так много. Что же мы видим здесь? Даже книги, которые покойная читала перед смертью, сложены в ровную стопку.
Вряд ли это дело ее рук – при болях тяжело дается каждое лишнее движение.
Он склонился над подоконником, принюхиваясь. Солнце, вышедшее из-за облаков, осветило острые черты его лица.
– Во всем происходящем есть какая-то неувязка… – бормотал Холмс, морща лоб. – Неправильность, никак не дающаяся мне!
– Почему вы так думаете?
– В первую очередь из-за портьеры.
