Оно оказалось немного тесным в груди, но в остальном пришлось впору. Теперь одну Элизу от другой не отличил бы даже Миллер.
Она села на стул у постели и, измученная волнениями дня, тотчас заснула.
– А ну, снимай мое платье, гадина, – разбудил ее слабый, но сердитый голос. – Не померла я еще. Помру, тогда и тащи, что плохо лежит.
– Мое все кровью перепачкалось, – ответила Элоиза, – твоей, между прочим. Не хочешь поблагодарить, что я тебя спасла.
– Как же, спасла. Наверное, прикарманила мои денежки, да еще и платье напялила.
И не стыдно, что я раненая… – Цветочница попыталась подняться.
– Нельзя тебе вставать, – Элоиза заставила девушку снова лечь на постель и укрыла одеялом. – А деньги твои я хозяйке отнесла, за квартиру."
"– Ни пенни не оставила, что ли? – охнула Элоиза. – Хороша же. Теперь я подохну с голоду, пока тут валяюсь. И так только утром вчера ела. Может, у тебя денег куры не клюют, раз такая умная?
Элоиза пожала плечами, не зная, что ответить.
– Вот-вот. А еще распоряжается. Все. Нечего валяться.
На рынок мне надо, а то все, что получше, разберут, останется гнилье вчерашнее. Не думай, я крепкая.
Девушке явно было лучше, но встать она так и не сумела. Только застонала от боли да зло смахнула выступившие на глазах слезы.
– Стой, так ты значит не призрак? С призрака платье бы свалилось, у него ж ничего нету, – прищурилась Элиза. – Значит ты – это я, что ли, получается? А я тогда кто?
– Ты ранена и должна полежать молча, – попыталась успокоить ее Элоиза, но ничего не вышло. Девушка осматривала свои руки, потребовала, чтобы ей откинули одеяло, и оглядела ноги, после чего пришла к утешительному для себя выводу, что она все же остается самой собой.
– Тогда какого черта ты делаешь в моей комнате? – наконец спросила она. – И почему так на меня похожа?
– Я Элоиза Миллер. Мой дом сгорел. Я искала здесь жилье и работу, случайно нашла тебя на улице, раненую. Ты сама сказала мне, где живешь, и я принесла тебя сюда. Поскольку мне некуда идти, а тебе нужна была помощь, я осталась, но теперь, если хочешь, уйду.
Правда, платье пока заберу. Не идти же мне в моем, оно все в крови. Но я верну тебе платье, как только раздобуду себе новую одежду.
– Вот еще, – фыркнула мисс Дулитл. – Так и поверю. Давай я лучше тебе его продам. Ты принесешь мне еды, а я, так и быть, разрешу тебе пожить здесь и платье себе оставить. За двоих хозяйка не возьмет, она и не догадается, что нас двое. Даже папашка мой нас с тобой не различит. Так что – живи, раз больше негде.
