За ним проминая мостовую до плюющихся кипящими фонтанами труб, шествовали новехонькие, только что с конвейера, шагоходы. Повстанцы перекрыли улицы заранее подготовленными мобильными баррикадами, за которыми установили пушки и пулеметы, а основной отряд, почти не встречая сопротивления, достиг башни Грааля.
Город словно вымер от сотрясающих стены шагов шагоходов и боевых кличей братьев Просвещенных.
Все это время Бобби ни на шаг не отставал от Ланселота. Хоть ему и не пришлось ни разу выстрелить, винтовка в его руках ходила ходуном и сделалась скользкой от пота.
И даже теперь, стоя по правую руку от Ланселота, он даже не пытался направить ствол винтовки в сторону башни.
С протяжным стоном, одна из створок дрогнула и лениво откатилась в сторону. Шагоходы прекратили молотить по воротам, ухватились за створки и растащили их в стороны.
– Вперед, братья! – воскликнул Ланселот.
Цепной меч в его руке взвыл, и рыцарь бросился в открывшийся проем. Выстрелы обороняющихся высекали из его брони фонтанчики искр, одна из которых чиркнула Бобби по щеке, словно полоснув ножом.
Толпа штурмующих расступилась, пропуская набирающего скорость рыцаря, и тут же сомкнулась за ним, а затем ощерившаяся дымящимся ружейным железом людская волна хлынула за предводителем. Бобби едва успевал бежать за Ланселотом, о том, чтобы стрелять, как остальные, он даже не думал – винтовка стала бесполезным, тяжким грузом, оттягивающим руки.
Тем временем Ланселот ворвался башню. В сияющих доспехах, с цепным мечом в одной руке и изрыгающим теплородные флюиды крафтганом в другой, он выглядел как спустившийся с небес Марс, бог войны.
Казалось, никто и ничто внутри башни не сможет противостоять ему – в своей рыцарской броне Ланселот был неуязвим. Но только он.
Внутреннее устройство башни проектировалось с учетом возможности ее захвата. Наверх, к машине, кодирующей иероплазму, вела лишь одна спиральная лестница, на которой защитники соорудили баррикаду и даже установили крупнокалиберный пулемет, зашедшийся в надсадном лае, стоило появиться первым нападающим.
Пули злобными шершнями из амальгамы загудели, наполнив воздух брызгами крови, осколками костей, и криками боли. Они прошивали повстанцев как бумажных человечков, за каждым убитым падали еще двое-трое. Люди вокруг Бобби, его товарищи по оружию, валились один за другим, словно старуха-смерть, пойдя, наконец, в ногу со временем, заменила свою привычную косу индустриальной циркулярной пилой.
Атака, казалось, захлебнулась.
