Дежон перепрыгнул через ограждение, ловко, словно заправский гимнаст пробежал по растяжке от галереи до пулеметной площадки, и вскочил на нее. Развернул пулемет, усевшись на место стрелка, и открыл огонь вниз, под днище технической галереи.
Егоров замер, глядя на то, как пули винтовки бура бьют по канату. Выстрел, еще выстрел…
Момент, когда канат, наконец, разорвался, Егоров не увидел – почувствовал. Корабль резко дернулся, выровнялся, потом, словно гигантские качели, наклонился в обратную сторону.
Егоров схватился за поручень, выронил пистолет, вцепился свободной рукой в одежду американца, который потерял равновесие и чуть не вылетел за борт.
«Борей» мотало, словно лодку в шторм, но он стремительно набирал высоту. Егоров посмотрел на альтметр, висевший на переборке неподалеку – двести футов, двести пятьдесят, триста…
Пулемет замолчал, потом снова начал стрелять. Дежон что-то выкрикивал, но что именно – разобрать было невозможно. Он стрелял и стрелял, очищая корабль от все еще держащихся на веревках негров.
С десяток чернокожих сумели подняться на корабль, но их быстро уничтожили морские пехотинцы.
«Борей» висел неподвижно – ветер стих, наступил полный штиль. Внизу под кораблем бушевала черная толпа.
Конвей попытался свернуть сигарету, у него ничего не получалось, табак сыпался на палубу, но американец упрямо лез за очередной щепоткой табака, снова сыпал его мимо листка папиросной бумаги…
– Возьмите мои, – Дежон протянул свой портсигар. – Не мучайтесь…
– Я и не… не мучаюсь… – Конвей сглотнул.
– А вы… для журналиста вы неплохо обращаетесь со швейной машинкой Максима…
– Когда путешествуешь по миру – чему только не научишься… – Дежон чиркнул спичкой, дал американцу прикурить. – А вы, Антуан?
– Я просто подышу воздухом, – сказал Егоров. – Вы курите, а я… Я ведь и в самом деле успел мысленно проститься со всеми…
– С японцем тоже? – спросил Конвей, жадно затягиваясь сигаретой. – Вот ведь не повезло бедняге. Копьем в спину и стащили за веревку… Жаль.
Очень вежливый был самурай…
– Живы? – спросил инженер Бимон, выйдя на галерею. – Повезло…
– Что повезло? – обиделся Конвей. – Если бы не Энтони с лягушатником – сейчас бы нас всех доедали чертовы обезьяны… Почему висим, инженер? Я бы постарался убраться отсюда подальше…
– Не получится, – инженер взял из все еще открытого портсигара Дежона сигарету. – Оба винта сбиты, валяются внизу. Оба посадочных механизма разбиты.
