Пристроились на чужом горбу и ездят.
– Дуня, хоть ты мне скажи, – Дуня тут же поспешила переодевать Кузю.
– Обмочился, я сейчас, – она подхватила малого под мышку и понеслась в спальню, искать запасные штаны.
Панкрат понял, увиливают от ответа.
– Ну, раз вы молчите, тогда я сам узнаю, – поднялся он и обратился к сыну. – Степан, собирайся, завтра поедем в деревню.
– В какую? – Глафира резко развернулась, округлив глаза.
– В нашу. – с сарказмом в голосе выдал Панкрат и вяло потопал в комнату.
Глафира побледнела и сразу поскакала следом.
Глава 32
Они долго о чем-то спорили, Глафира иногда повышала голос, повизгивала, а потом наступило затишье. Галя и Степан краснели от ожидания, что там происходит? Марфа не спешила, она сидела за столом и прислушивалась к каждому шороху. Дети уже поели, оделись и убежали на улицу, играть в снежки. Дуня так и не появилась на кухне. Она осталась у себя, чтобы Панкрат не лез к ней с дурацкими вопросами. Пусть мамашу свою донимает, а Дуня ни в чем не виновата. Не она кидалась на мужа с кулаками, когда он пытался вразумить Егора.
Нет Егора, нет свекра – дышать стало легче.
– Ты куда? – спросила Марфа сына, когда он встал из-за стола.
– Пойду, гляну, что они там замолчали, – Степан повернул голову на мать.
– Сядь. Не наше дело. Сейчас влезешь и сразу схлопочешь. Видишь, как бабка зад свой прикрывает? О-о, всей кожей чую, что-то здесь не та-ак.
Степан постоял немного и сел за стол. Но Галя медлить не стала.
– А тебя куда понесло? – свекровь посмотрела на нее так, будто сейчас пронзит прищуренным взглядом.
– Надо, – ехидно ответила сноха, не останавливаясь."
"Она вошла в комнату и через секунду выскочила оттуда пулей.
– Степан! Беги сюда!
– Зачем? – растерялся парень.
– Батьке плохо!
Марфа кинулась смотреть, что там случилось. Панкрат сидел на стуле, держась за сердце, а Глафира поглядывала в окно. Вот стерва, и даже не пикнула, что мужик от боли корчится!
К вечеру Панкрат оклемался. Он лежал на постели и слушал, как жена отчитывает его мать.
Женщины находились в кухне, детишки бегали по дому, а Степа и Галя не отходили от грустного отца.
– Не лезь, куда собака нос не совала, – огрызалась свекровь, попивая чай. – Я тебе ничем не обязана.
– Из-за тебя чуть Панкрат не умер. Второго сына хочешь похоронить? Не будет этого, – Марфа металась по кухне, разъяренная, как дикая кошка. – Если бы не Степка, то и еще одного на кладбище снесли. Да какая ты мать после этого?
– Да, я – мать, а ты – гулена.
