Дороги Панкрату память и чествование его фамилии. Фамилии, которую с гордостью носили деды и прадеды – Стрелецкий. Громкая фамилия, значимая. Когда в роду Панкрата дворяне были, в крепостных никто не числился.
Марфа науськала сына, чтобы ложился спать одетым, отвернувшись от Галины, и начала ждать окончание срока, установленного собственноручно. Месяц проходит, свекровь косится на Галю и выжидает. Та двор метет, свеколку поливает, картошку полет и даже не потеет. Второй прошел. У Марфы руки зачесались. Со дня на день девка должна недомогание ощущать.
Но, увы. Галина все также бойкая и шустрая. Носится по огороду, как озорной теленок по цветущему полю."
"– Все! – Марфа весь день ждала мужа из города. И вот он вошел в хату. – Я была права! Эта доска неотесанная нашего Степу оговорила! Бери, Панкрат, плеть и гони брехло к самому ее дому!
– Только через порог переступил, а ты уже загадку мне задаешь, – Панкрат скинул с плеча на пол скрученный в кольцо канат, купленный на базаре.
– Галька-то ваша пустая, как скворечник по осени! Гони, говорю, эту падлу! Набрехала на Степку, чтоб послаще жрать в моей избе!
– Ты бы потише басни сказывала, – нахмурившись, Панкрат сел на лавку, вытянул ноги и харкнул в темный угол, куда, обычно, плюет, когда ему что-то не по нраву.
– Степка признался, или тебе сон приснился?
– Не брюхатая, понимаешь? – Запрыгала рядом с ним счастливая женушка, посчитав, что вывела сноху на чистую воду. – Два месяца со Степкой не сношались! Два месяца он от нее нос воротил, чтобы доказать – не было между ними соития!
– А тебе откуда известно, что они врозь ночи проводили, а? Подглядывала? Подслушивала? Или тебе они сами каждое утро докладывались?
– Я Степку научила, чтоб к ней любви не проявлял! Сроки все вышли, а девка-то пустая!
– И что? Может, с первого разу не туда попал? – усмехнулся Панкрат, погладив пушистые с рыжиной усы.
– Как же! У нас же с первого раза Федька получился!
– Да-а, – загрустил Панкрат, вспомнив старшего сына, умершего от тяжелой болезни много лет назад.
– У Вальки Подоприхи тоже с одной ночи дите прижилось! – продолжала Марфа доказывать, что Галька оболгала Степу. – Милка Ляшкина с полпинка забрюхатила!
Панкрат приподнял одну бровь, искоса посмотрел на жену и выдал:
– Откуда тебе-то известны такие подробности? Свечку держала? – Медленно поднявшись с лавки, мужик рассвирепел. – Сколько разов предупреждал, чтоб сплетни не собирала, а?
Заметив, как муж сжал кулаки, Марфа сбавила тон.
