Если бы я жила с таким горячим мужиком в одном доме…
– Спи, Крис, – перебила я и решительно вышла из комнаты.
– А ты что собралась делать? – крикнула она.
– Кое-что выбросить…
От книги было проще избавиться, чем возвращать в хранилище. Если засечет смотритель, то проблем не оберешься – он даже должников называл воришками. Я намеревалась вышвырнуть фолиант в мусорный ящик и навсегда забыть о странных событиях, с ним связанных, как о страшном сне.
На улице действительно шел дождь, мелкий и холодный.
Плотная завеса серых облаков скрыла небесный город. Мрачный, тронутый осенним увяданием сад куксился, осыпал голову крупными дождевыми каплями. Садовая дорожка хлюпала под ногами.
Проходя мимо лестницы в мансарду, под которой была спрятана ведьмовская метка, я помедлила в нерешительности. Теперь, когда в доме появился чересчур внимательный к мелочам жилец, росчерк мог навлечь на меня еще большие неприятности.
Был ли день достаточно паршив, чтобы разорвать еще и эту ниточку, соединявшую меня с Абрисом?
Решительно забравшись под лестницу, я отыскала метку с темными следами моих собственных пальцев.
Надо было жечь быстро, пока не передумала. Ладонь легла на росчерк, и вдруг перед мысленным взором неожиданной вспышкой появился четкий образ Кайдена. Серые серьезные глаза, колечко в губе, темные волосы… Я резко отдернула руку, выронив разнесчастную книгу с рунами в мокрую траву.
– Обалдеть!
В прошлый раз подобных фокусов не происходило!
Ладонь снова легла на метку, в голове мелькнуло знакомое лицо, а секундой позже меня резко швырнуло вперед, словно кто-то дернул за руку.
Неожиданно к глазам приблизился пол, и я с оглушительным грохотом растянулась посреди чужой комнаты.
– Валерия?! – прозвучал изумленный голос соседа.
Проклятие! Это была мансарда!
– Твою ж мать! – вырвалось у меня.
Завозившись на полу в безуспешной попытке подняться, я запуталась в длинной кофте, словно муха в паутине, и в конце концов замерла.
Оставалось только жалобно смотреть снизу вверх на остолбеневшего Оливера.
На грохот он явно выскочил из купальной комнаты. Обнаженное тело прикрывало кое-как замотанное вокруг бедер полотенце. С мокрых волос стекала вода, на скульптурном крепком торсе блестели капельки влаги. Ребра пересекал тонкий шрам. Кто бы сомневался, что «господин преподаватель» находился в отличной, совершенно неподобающей преподавателю форме.
