– Слушай, а я сам никак привыкнуть не могу…
– Не привыкнешь к такому, – перебил его гость.
– Как бы я хотел все исправить!
– Уже не получится. Но есть свет в конце туннеля – пьем мы потому, что я потихоньку завершаю одно из самых важных дел в своей жизни. А еще у меня день рождения.
– Как это? Не понимаю, – и обрадовался, и растерялся Вячеслав Иванович. – Ты это серьезно? А я и не знал.
– А так бывает, не переживай, – ответил гость, протягивая директору стаканчик. – Подумал, что заскочу сюда и если застану, то отметим.
А если нет, то не судьба.
Немирович взял стаканчик.
– Получается, что судьба. Ну тогда будь здоров. И с днем рождения, конечно! – встрепенулся Вячеслав Иванович. – Ох, я даже не знаю… На рабочем месте распиваем… Да и черт с ним! Подарок за мной, слышишь?
– Слышу.
– И пусть твое важное дело тоже закончится так, как тебе нужно, – глупо улыбнулся директор.
– Так и будет, – улыбнулся в ответ гость. – Ты пей, пей. Вино отличное.
– За тебя! – засмущавшись, заглянул в стакан Вячеслав Иванович и залпом выпил вино до самого дна.
Глава 7
– Смерть наступила примерно восемь часов назад, – доложил Дроздов. – Все то же самое, Лев Иванович. И хоть я до вскрытия не имею права выносить окончательный вердикт, все же я более чем уверен, что увижу знакомую картину. Ты иди пока, а я скоро буду."
"В руках у Дроздова была кривая сигарета, а на лице оставили свои печати мудрость с вековой усталостью. Четвертый день все пахали почти без продыха, но судебно-медицинский эксперт воистину обскакал всех.
Ночуя в морге, он не давал спуску ни себе, ни подчиненным. И только за то, что он, а не кто-то иной, был рядом, Гуров благодарил всех богов, которых только мог вспомнить.
Он поднялся по ступеням школьного крыльца и в который уже раз за последние несколько дней окунулся в прохладный воздух. К вечеру обещали грозы и основательное понижение температуры, и задохнувшаяся в пыли Москва, казалось, была бы рада любому, пусть даже слабенькому, дождю.
Гуров поднялся на второй этаж, здороваясь по пути с коллегами, и дошел до учительской, пересек ее и вошел в кабинет директора.
Вячеслав Иванович Немирович умер, сидя в своем кресле. Гуров осмотрелся и понял, что эта комната, пожалуй, является единственным местом в школе, в которой все сохранилось так, как было долгие годы. Слева окно с шелковыми желтыми занавесками, на подоконнике цветочный горшок с кривым алоэ.
