Тогда и разговора не получится. Но это с одной стороны. С другой же, находясь в расстроенных чувствах, человек порой выдает такие ценные факты, о которых никому и никогда бы не рассказал. Каждый раз, оказываясь перед выбором, Гуров ломал своего внутреннего мента, который настойчиво требовал любым способом добыть желаемое. И надо сказать, не всегда одерживал над ним победу. Но в случае с женщиной, которая с трудом справлялась с собой, он все же решил остаться человеком.
– Выкладывайте как есть, Ольга Игоревна, – разрешил он.
– Можете даже в выражениях не стесняться.
Арефьева пару раз шмыгнула носом, но слезы на ее лице так и не появились.
– Нечего мне скрывать. Все они убивали его. Морально, психологически – как хотите. Вот он и не выдержал.
– То есть вы рассматриваете суицид?
– Даже если так, то его заставили это сделать. Довели.
– У него были проблемы со здоровьем?
– Не было.
– Точно знаете?
– Не было же, говорю, – уже громче повторила Арефьева. – Сам как-то сказал, что сердце у него, как ни странно, работает как часы.
И у врача он недавно был. Я сама его уговорила обследоваться. Ничего серьезного по анализам не нашли.
– Понятно. Понимаете ли, Ольга Игоревна, Олег Алексеевич Шлицман был убит в прямом смысле этого слова, – произнес Гуров. – Скончался от последствий полученной травмы головы.
– Он же не сам упал и ударился, верно?
– Не похоже, чтобы сам, – ответил Гуров. – Поэтому прошу вас изъясняться точнее. Если вы кого-то видели прошлой ночью или что-то слышали, или что-то знаете, то я бы также хотел быть в курсе.
Арефьева принялась пристально рассматривать свои ногти. Тот, что на среднем пальце правой руки, был сломан.
– Не видела, не слышала, не знаю, – подумав, тихо сказала она. – Даже если бы я что-то заметила, то не придала бы значения, потому что человек я не наблюдательный. К тому же и музыка громко играла, и дети смеялись. Не прислушивалась, понимаете? Все так и было, как я сказала. Искала его живым, а нашла мертвым.
Но его смерть я вижу как логическое завершение целой череды событий. Но откуда вам все это знать? Я работаю в школе одиннадцать лет, но знаю… знала его лучше остальных – могу в этом поклясться. Все очень изменилось именно за последний год.
– Что же именно изменилось, Ольга Игоревна?
– Его поведение. Будто бы Шлицман был костью в горле директора.
– А в чем это проявлялось?
– А это же видно. Директор будто не уважал Олега Алексеевича. Смотрел мимо него.
