– Что, и вы осиротели? – весело спросил физрук, посмотрев Маше вслед. – Вина? Есть белое, есть красное.
– Можно. Любое.
Сам физрук до сих пор шарил глазами по залу.
– Предлагаю выпить за будущее, – провозгласил он тост, покачав бокал в руке. – Не за то, которое ждет этих ребятишек, а за наше с вами.
– О как! – удивился Гуров.
– А все почему? А все потому, что у них его больше, а у нас гораздо, гораздо меньше.
– Витиевато, но поспорить трудно, – согласился Лев Иванович.
Они чокнулись. Физрук снова огляделся.
– Странный какой-то праздник, не находите? – спросил он.
– Да я как-то нечасто бываю на подобных мероприятиях, – признался Гуров. – Все больше по другой части. А почему странный?
– Потому что весь год был странным, – чтобы его было лучше слышно, физрук старался произносить слова собеседнику прямо в ухо. – Только и мусолили тему насчет переезда, будто ничего другого и не существовало.
– Но событие-то неординарное, согласитесь?
– Ерунда. Новое здание на соседней улице. Автоматом туда перейдут все учителя.
– А вот я слышал о том, что кто-то хочет уволиться, – вспомнил Гуров слова Шлицмана.
– Ну разве что наш историк, – догадался, о ком идет речь, физрук. – Так невелика потеря.
– Я никого из учителей не знаю, – прервал его Гуров. – Это внутренние ваши дела, я не имею никакого отношения…
– А я и не сплетничаю, – перебил собеседника физрук. – Вы меня не так поняли. Я про то, что свято место пусто не бывает.
– Я так и понял, – отстранился Гуров.
Мелодии сменяли одна другую, в центр зала вышли еще несколько танцоров, среди которых были не только взрослые, но и дети.
Веснин, утомившись скакать от стола к столу, снимал происходящее, уже сидя на краю сцены. Рядом с ним стояла тарелка с остатками салата и бутылка газировки.
Маша и Рыжов о чем-то оживленно беседовали. Никакой ревности Гуров не испытывал – опять же, он четко чувствовал настроение жены и ее знакомого. Романтикой в отношениях и не пахло.
– Отлучусь-ка я, – подмигнул физрук и, ловко лавируя между людьми, вышел из зала.
"
"Гуров совершенно не знал, чем ему заняться. Такие моменты он очень не любил, да и кому такое положение дел вообще может нравиться? Все, кто находился в зале, так или иначе давно были знакомы между собой и чувствовали себя здесь как дома. Во всяком случае, таких было большинство. Свое общество кому бы то ни было Гуров навязывать не любил и не считал нужным, предпочитая, если уж того требовали обстоятельства, тихонько отсидеться где-то в стороне.
