Но потом сама же себя и успокоила – ведь деньги не для себя выманивала. А этот Козырьков… Я потом узнавала, спрашивала кое-кого – он в приемной комиссии сидит и взятками не брезгует, чтобы на бюджетные места принимать не того, кого следует туда принимать, а тех, кто ему заплатит. Такого не жалко и облапошить. Щенка, правда, жалко. Он ведь его наверняка после того, как узнал, что он дворняга, выкинул на улицу.
– Ну, за этого пса можете не переживать, – сказал Гуров, и они с Крячко рассмеялись. – Он сейчас у нас в кабинете живет – как вещественное, так сказать, доказательство.
– Мы даже имя ему придумали – Опер, – добавил Крячко. – И он просто обалдеть, какой умный пес! Так что мы его в обиду не дадим и даже подумываем в хорошие руки пристроить.
– Здорово! Спасибо вам! – обрадовалась Аличка Сергеевна.
– А что это у нас Алексей Иванович все молчит? – весело посмотрел Гуров на Сенечкина. – Чья была идея-то гримироваться под Петрова-Водкина и под русских классиков?
– Моя, – вздохнул Сенечкин.
– Так тосковал по сцене и по театру, что захотелось сыграть хоть какую-нибудь роль. Пускай даже таким, преподлейшим образом. Да… Вот и придумал. И играл, воображая себя то Тургеневым, то Чеховым, то Львом Толстым. И, кстати, идея с батюшкой и освящением уже моя была. Исключительно моя, и Аличка тут совершенно ни при чем! Провернуть это дело я предложил Аличке после того, как нищий на паперти много чего интересного порассказал нам о житии главного приходского священника. Он же, этот нищий, сказал нам и о том, что отец Викентий вскорости будет освящать фундамент какого-то строительства.
Вот тогда-то я и предложил Аличке вместо батюшки туда наведаться. А то, что нам столько денег отдадут, – Сенечкин развел руками, – мы и сами не ожидали. Думали, что только за работу заплатит, а оно вон как вышло.
– Зато мы маленькой девочке помогли! – Аличка Сергеевна даже встала и в волнении прошлась по комнате. – Нам-то с Алешей детишек Бог не дал, а тут такая возможность подвернулась – дать ребенку шанс на излечение, а значит, и на жизнь! Скажите, разве неправильно, разве несправедливо мы сделали, что отдали эти деньги женщине на операцию для маленькой дочки?
Сенечкина посмотрела на Гурова и Крячко глазами, полными слез, и сыщики, не выдержав ее взгляда, разом опустили головы.
Все в комнате отчего-то замолчали, притихли, задумались. Потом Гуров тяжко вздохнул и попросил:
– Ну а теперь расскажите нам об идее с метеоритом.
