А во‐вторых, если ваш начальник вам еще не сообщил, что мы прибудем и нам нужно подготовить для ознакомления дело Тихановского-Олешика, то это упущение вашего начальства, а не наше.
– А, так вы приехали забрать документы по Тихановскому! – раздался голос второго оперативника. – Так это ко мне, пожалуйста. Наш Андрей Михайлович вечно нас с Игорем путает. Дело в том, что моя фамилия тоже Мирошник. Мы двоюродные братья, и имена у нас одинаковые, только вот отчества разные. Он Викентьевич, а я Витальевич, – рассмеялся светловолосый оперативник.
– Так что все вопросы – ко мне.
– Интересно девки пляшут, как сказал бы ваш рассеянный начальник, – ухмыльнулся необидчивый Крячко. – Да у вас тут целая династия, что ли, работает?
– Ну, не совсем, – ответил Игорь Витальевич. – У меня отец работает участковым, а у брата, – он кивнул в сторону хмурого черноволосого Игоря, – отец в ГАИ всю жизнь проработал.
– А вы, значит, решили идти в оперативники, – с удивлением мотнул головой Гуров.
Он уже ни на кого не сердился. Очень уж ему пришлось по душе, что братья в одном кабинете работают. – Ну, тогда давай, Игорь Витальевич, докладывай по делу Тихановского. Что и как.
Парень вдруг стал серьезным и деловым, достал из сейфа папку и протянул ее Гурову.
– Вот, тут все данные. А суть дела такова. К нам с заявлением обратился гражданин Тихановский Александр Андреевич. В заявлении он указал, что некто, похожий на личного секретаря художественного руководителя музыкально-драматического театра «Серена», забрал у него, гражданина Тихановского, четыре миллиона долларов, которые секретарь должен был отдать своему начальнику – Олешику Антону Бенедиктовичу.
Деньги Тихановским были добровольно переданы для развития местного театра. Как объяснил сам художественный руководитель – деньги должны были пойти на внутренний ремонт, реконструкцию, а также на заказ и покупку новых декораций. Но в ходе следствия я выяснил, что секретарь Олешика – Кулешов Владимир Анатольевич – на момент передачи денег находился рядом со своим боссом.
То есть у него было неопровержимое алиби на момент преступления.
– А не мог ли Олешик специально создать алиби своему секретарю? – спросил Гуров, вспоминая похожую ситуацию с деньгами, пожертвованными на храм. – Они точно не договаривались кинуть своего дарителя?
– А смысл? – не понял оперативник. – Думали, что им еще раз денег отвалят на реконструкцию? Да нет, тут все чисто.
