– Что еще общего, кроме того, что везде действовали двое? – поинтересовался Орлов.
– Все четыре случая объединяет некая весьма интересная деталь. Все фотороботы преступников, а вернее, мужчины, составленные со слов потерпевших, являются прямо-таки двойниками великих русских писателей-классиков – Толстого, Тургенева и Чехова. Правда, четвертый персонаж не писатель, но тоже классик только в живописи. Аферист, совершивший преступление в марте, а этот эпизод у нас самый первый в списке, вылитый Петров-Водкин. По крайней мере, так утверждает наш уважаемый следователь Валуев Евгений Александрович, с которым я сегодня общался.
Такие вот дела…
– Афера, произошедшая в марте, первая, говоришь? – заметил Орлов.
– Да. Во всяком случае, раньше подобных случаев замечено не было. Или их не было вовсе, или аферисты действовали как-то иначе."
"– Хм, – генерал помолчал, раздумывая, а потом решительно сказал: – Раз уж получается такой расклад, то что ж, объединяйте дела в одно производство и тех оперов, которые эти дела вели, привлекайте к работе в качестве помощников.
В общем, не мне вас учить. Еще что-то?
– Да, Петр Николаевич, – рассмеялся Гуров. – Кланяйтесь супруге.
– В воскресенье у Крячко на даче увидитесь, сам и поклонишься, – буркнул Орлов и отключил связь.
16
– Станислав Васильевич? Проходите, проходите в комнаты, молодой человек, – Яков Тарасович Сакуров сделал приглашающий жест рукой.
Крячко вошел в просторную гостиную и словно бы очутился в другой эпохе – в квартире конца тридцатых, начала сороковых годов двадцатого столетия, но с современным шиком.
Посреди комнаты стоял круглый стол, застеленный белой скатертью с вышивкой по краям, над столом свисал круглый абажур с бахромой, в углу тумбочка с граммофоном и этажерка с грампластинками, окна занавешены светлыми ситцевыми занавесками… В общем, типичный интерьер в стиле предвоенных времен. Только вот мебель была не раритетная – простенькая и облезлая, а авторская дизайнерская, просто стилизованная под ту эпоху.
– Здорово тут у вас, Яков Тарасович, – подивился Крячко.
– Только какой же я молодой? Уже на вторую половину столетья переполз.
– Для меня вы еще молоды, – махнул рукой Сакуров. – Мой сын Олег, правда, немного младше вас, но и то только потому, что родился поздно, когда мне уже за сорок было. Так уж получилось, – Яков Тарасович развел руками. – Я всю молодость по горам по долам, как козел, пропрыгал, постоянно в экспедициях, постоянно вне дома. Так что семьей обзавелся поздно.
