То ли он его, этот канал, самолично строил, то ли просто из-за любви к папиросам этой марки его так зовут… Это, если тебе нужно, ты сам у него спроси. Он у нас тут новенький. Приблудился с полгода назад. Его поначалу наши, местные, гнали. Сам понимаешь – бизнес есть бизнес, тут у каждого свой интерес и свое законное, так сказать, место в нем. Но я потом за него вступился. Как-никак, я тут старшой, – усмехнулся Лохматый. – Очень уж он рассказчик хороший. Складно сказывает. Из академиков небось. Вот я его и пригрел, чтобы не скучно мне было среди старух да алкашей…
– Миша, ты покороче говори и переходи к делу, – перебил его Гуров.
– Ну, я так и рассказываю, – обиженно проговорил Лохматый. – На днях, а вернее, примерно неделю назад, ему такая лафа приплыла, что ты, Лев Иванович, и представить себе не можешь. Дал ему кто-то в шапку целых три тысячи долларов! Во как! Три тысячи зеленых! Почему именно ему, я не знаю. Может, потому, что у меня в этот день выходной был, а Морилка и Горилка в отключке после выходных пребывали.
Так уж получилось, что тут, возле церкви, в тот день он был один. Народу-то мало по вторникам. И у многих наших в этот день выходной. Вот ему и свезло. Но он молодец, со мной таки поделился, – усмехнулся Лохматый.
– Ага, поделился, – хмыкнул Гуров. – Попробовал бы он не поделиться! Ну, да это ваши дела, и я в них не лезу, – махнул он рукой и, отдав Мишке «пятихатку», попрощался с ним: – Иди, работай дальше, Божий человек, а я пойду и с этим счастливчиком поговорю.
Как его зовут – Беломорканал, говоришь?
Гуров направился к седовласому человеку с лохматой бородой, а Мишка снова плюхнулся на колени и опять затянул волынку про «подайте Христа ради, люди добрые».
Народ на паперти оживился, когда Гуров подошел к ним поближе, и стал усиленно креститься и бормотать о подаянии и любви Божьей. Гуров подал всем, никого не обидел, затем подошел к бородачу и спросил у него:
– Мне Мишка, старшой ваш, сказал, что вы очень уж хорошо истории разные рассказывать умеете, много знаете и вообще вроде бы как из интеллигенции.
Вас ведь Беломорканалом зовут?
Старик, а это и вправду был старик лет под семьдесят, с седой лохматой бородой, весьма похожей на бороду великого русского писателя Льва Толстого, искоса и с интересом посмотрел на Гурова.
– А ты, хороший человек, мои истории, что ли, желаешь послушать? Так всякая история своих денег стоит.
