Того самого, где аферисты за фальшивую картину Петрова-Водкина вытянули полмиллиона с гражданина… Вот надо же, вылетела из головы фамилия! – посетовал Гуров и хитро посмотрел на следователя.
– Геркулесова Адама Петровича, – ответил Валуев и погрозил Льву Ивановичу пальцем: – И нечего меня тут проверять!
– Ну и память у тебя, Евгений! – рассмеялся полковник. – Всегда завидовал тебе по этому поводу. Ты небось все свои дела помнишь наизусть, как таблицу умножения.
– А как же, – степенно кивнул Валуев и, отхлебнув горячий кофе, вытер большим клетчатым платком бегущий по большому лбу пот.
– С самого первого дела и помню. Все подробности – кто, куда, кому, что и за что…"
"– Вот поэтому я к тебе и пришел – чтобы, значит, самому не читать, а от тебя все подробности узнать, – довольный своей находчивостью, проговорил Гуров. – Ну и, кроме того, пообщаться с хорошим и умным человеком, сам понимаешь, всегда приятно.
– Ой, Гуров, хитришь! – Валуев, довольный его словами, снова погрозил Льву Ивановичу толстым пальцем.
– Ничуть, все как есть, так и говорю. А посему внимательно тебя слушаю.
– Да подробностей-то в этом деле не так уж и много, – отпив кофе, стал рассказывать следователь. – Потерпевший пришел к нам писать заявление двенадцатого марта, а случилась с ним эта оказия десятью днями раньше – то есть второго числа. Один коллекционер… Я пока не буду говорить кто – надо тебе, так потом сам в бумагах все прочтешь. Так вот, он попросил своего дальнего родственника – Геркулесова Адама Петровича – помочь ему найти для него какую-нибудь раритетную картину для коллекции.
Сам этот коллекционер живет сейчас за границей, в Париже. А кто-то из знакомых в России подсказал ему, что в наших московских лавчонках с разным старым барахлом, если в нем покопаться, можно найти очень ценные вещи.
– Это точно, есть такое, – подтвердил Гуров.
– Так вот. Он, этот Адам Петрович, старался как мог, потому как богатый заграничный родственник пообещал ему неплохой процент за его старания. Второго марта гражданин Геркулесов зашел в одну лавчонку, расположенную на Второй Мясниковской улице.
Там он увидел женщину в темном бархатном костюме – приталенном жакете и юбке чуть ли не до самых пяток. Как заметил потом потерпевший – такой моды сегодня нет. Это я тебе его слова дословно привел, как понимаешь. Женщина была в шапочке-таблетке с вуалеткой и в перчатках по локоть. Она о чем-то тихо разговаривала с хозяином лавочки, но о чем именно, Геркулесов не услышал.
