Она и сама, как было известно Гурову, была рада тому, что у нее никто не просит автограф и не одаривает елейными улыбками, а запросто называет Машкой и отпускает шутки по поводу ее известности.
– Видел тебя в сериальчике, – довольно ухмыляясь, заметил один из тех, кто учился с актрисой Строевой в одном классе. – Ты там в желтом купальнике на катере рассекала.
– Вот только начни, Миронов. Только начни, – пригрозила ему Маша.
– Ну а что? – делано удивился тот.
– Я весь класс, конечно, не ждала, но почему-то думала, что нас будет больше, – перевела тему разговора Маша.
– Миронов, чего сидишь? Мое место занял.
– Прости, – рассмеялся тот и уступил Маше место.
Знакомясь, Гуров пожимал многочисленное количество рук и вскоре уже запутался в именах и фамилиях. Он присел на подоконник и еще раз осмотрелся, теперь уже более внимательно.
Вдоль задней стены тянулись столы, выстроенные в длинный «шведский стол». Подле них сновали взволнованные женщины, видимо, из родительского комитета. Они то и дело поправляли и без того идеально уложенные на тарелках фрукты и без конца пересчитывали пирамидки из пластиковых стаканчиков.
– Из ресторана все привезут часам к десяти, – услышал Гуров сообщение одной из женщин. – Спиртное тогда же принесем из кабинета директора. А для детей я еще пиццу заказала…
«Пиццу я бы съел, – подумал Лев Иванович. – Но не дадут ведь, ибо вырос давным-давно».
– Лева! – позвала мужа Маша.
– Да? – очнулся Гуров.
Она протягивала ему свой мобильный телефон. Удивленный Гуров взял его и поспешил в коридор, чтобы можно было хоть что-то расслышать.
Звонил Стас, решивший напомнить ему про ключи от сейфа.
– Ты чего Машке-то названиваешь? – насторожился Гуров. – Почему не мне?
– Потому что ты был недоступен.
– Ты уже напомнил про ключи.
– Ну вот решил повторить.
Гуров хорошо знал коллегу – дело было не в ключах. Присутствовало что-то еще.
– Как там с Василевским дела? – спросил он.
– Умер.
– Как это так? – опешил Лев Иванович.
– Не знаешь, как умирают?
– Подожди, не понял, – тряхнул головой Гуров.
– Он же был в изоляторе.
– Вот там и умер. Сердце. На герыче сидел. Плюс переволновался бедняжка.
– Странно.
– Не странно. Никто ему в этом не помогал. Остановка сердца. Без вариантов.
– Ну он хоть признание сделать успел?
– Это да, – оживился Стас. – Облегчил душу. Начал еще до моего появления, я там даже был не нужен. Он все выложить успел.
– И все равно странно.
– Отдыхай, Лев Иваныч, – посоветовал Крячко. – Дело закрыто.
