Он ушел с базы без какой-либо опоры. Он просто не мог бы увернуться, если бы на него неслась машина. Он просто не смог бы сделать это быстро.
– А как произошел наезд, в полиции не рассказали? – спросил Стас. – Ну хотя бы какие-то версии по этому поводу были?"
"– Ночь, ливень, скользкая дорога, – ответил Веснин. – А теперь прибавьте к этому плохую видимость и инвалида, который не может отскочить в сторону. Дождь смывает все следы, а мой сын умирает. Какие еще могут быть версии у полицейских? Они даже не старались кого-то искать.
Сказали, что слишком мало улик, а тот участок, где нашли тело сына, не попадает в зону обзора камер слежения. Он был дальше.
Его скулы покраснели, он с трудом держал себя в руках.
– Вам должны были вернуть его камеру, – сказал Стас. – Она у вас?
– Да, она в комнате.
– Разрешите взглянуть?
Стас вышел из-за стола, провел большими пальцами под поясом джинсов.
Веснин не шелохнулся.
– Идите сами. Она в маленькой комнате. Справа, в шкафу, – объяснил он. – Там ее сразу и увидите.
Стас на секунду положил руку на плечо Николая и вышел в коридор. Гуров и Веснин остались одни.
– Я не могу смотреть на его вещи. И прикасаться к ним тоже не могу, – взглянул Веснин на Льва Ивановича. – Камеру положил в шкаф Денис, я ее даже не трогал. Я сейчас еще кофе приготовлю. Коньяк есть. Чай тоже найдется.
Казалось, он был готов ухватиться за любой предлог, чтобы только не сидеть на месте.
– Николай, лучше воды. Холодной, – мягко попросил Гуров.
На кухне резко потемнело. Взгляд в сторону окна подтвердил ожидание – солнце скрылось за тяжелой темно-серой тучей.
Вернулся Стас, с камерой в руках.
– Мы можем забрать камеру на некоторое время? – спросил он.
– Да, конечно.
– Я так и подумал. Спасибо. Теперь у нас две камеры и обе ваши. Непременно вернем.
Небо разорвала серебряная молния, и практически сразу раздался раскат грома. Он был настолько мощным, что в ответ тут же радостно отозвались несколько автомобильных сигнализаций припаркованных во дворе машин.
– Наконец-то, – вздохнул Стас.
– Отмучились.
Зашумела листва, затрещали ветки старых деревьев. По жестяному карнизу забарабанили увесистые дождевые капли. Кто-то из замешкавшихся на улице завизжал, но не от страха, а от радости. Во всяком случае, так показалось Гурову. Дождь ждали давно. Его хотели.
Николай Веснин отошел подальше от окна. Прикурил, бросил коробок со спичками на стол. Он напряженно всматривался в бурю за окном и, казалось, совсем забыл о том, что был не один.
