Не только от Танюшки нужно, но и от самого этого места.
Григорий размышлял, а пацаны молчали. За все время, что он притворялся спящим, не перекинулись ни единым словом. Эх, не выходит у них дружбы…
Ровно через два часа Григорий открыл глаза, сказал нарочито бодрым голосом:
– Ну все, ребятки, перекемарил!
Встрепенулись сразу оба. Видно, замаялись сидеть в тишине и неизвестности. Лучше бы сами поспали. За окном все равно еще тьма египетская, светает на болоте долго.
– Выдвигаемся? – тут же спросил Сева.
– Что, не терпится? – Григорий сунул ноги в сапоги, вытащил из кармана пачку папирос.
– Время не терпит, дядя Гриша, – сказал пацан очень серьезно.
– Ну, раз время не терпит, тогда сейчас чайку хлебнем и в путь!
В темноте он нынче ориентировался неплохо, видел не с кошачьей зоркостью, но тоже ничего так. Да и места здешние знал хорошо, сколько раз хаживал сюда с дедом. Если тронуться в путь прямо сейчас, то к рассвету они будут уже в Видово.
Чай пили в полном молчании. Григорий тоже пил, хоть и не хотелось.
А осушив кружку до дна, сказал:
– Ну, я пошел с Горынычем договариваться. Вы выходите, как позову.
Спорить пацаны не стали, несмотря на нетерпение.
Горыныч лежал на том же месте, где они оставили его несколько часов назад. При появлении Григория он вскинул все три головы, оскалился тремя пастями.
– Свои, – сказал Григорий, закуривая. – Ну, как ты тут, зверь нездешний?
Зверь тихо рыкнул в ответ.
– Понимаю, заждался. Только и ты меня пойми – не получится тут с наскока, не те времена.
Это раньше сабли, шпаги и мечи, а сейчас пистолеты, автоматы, гранаты. Другое оружие. Понимаешь?
Если и понимал, то виду не подавал, просто смотрел и слушал.
– В казарме и в усадьбе тебе, считай, повезло. Они там все под мороком были. Солдат фон Клейст заморочил, а бургомистра со свитой ведьма. А вот если бы палить начали? Если б из автомата в тебя? Я, конечно, не до конца понимаю, что ты за тварь такая, но судя по тому, что одной башки у тебя уже нету, не такой уж ты и неуязвимый.
Поэтому давай-ка, Горыныч, побережемся. Как говорится, береженного и бог бережет. Усек?
То ли показалось, то ли средняя голова и в самом деле кивнула ему в ответ. Средняя голова нравилась ему больше остальных, казалась посмышленее, что ли.
– Вот и хорошо. А теперь главное, Горыныч, пацанов моих трогать не смей. Они такому, как ты, ясное дело, не хозяева, но и не враги. Если будет у тебя такая возможность и желание, так присмотри и за ними.
