Сейчас ему было нужно посмотреть на случившееся чужими глазами, свести воедино полученную информацию. Все, как когда-то на службе. Вот так к этому нужно относиться. Есть преступление, и его работа – преступление расследовать. И не важно, что в этом конкретном случае убийца, вроде как, он сам. Чутье подсказывало, что убили жертву задолго до того, как он снес ей голову.
– Матерь божья, – наконец прошептал Зверобой и распрямился. На Власа он старался не смотреть, шарил взглядом по сторонам, опасался.
Влас и сам опасался, понимал, что нужно уносить ноги.
Но сначала надо осмотреть место преступления, собрать улики и показания.
– Ну, что скажешь, Василий? – спросил он тоном спокойным, даже деловым. В былые времена его спокойствие на свидетелей действовало благотворно и весьма успокаивающе.
– Кровь странная. – На Зверобоя тоже подействовало. Или может его собственный охотничий профессионализм взял верх над страхом. – Черная, словно бы из вен, а не из артерий. А быть такого не может, потому как, когда зверю шею режешь, кровища хлещет красная.
Ногти, опять же. Длинные, черные, точно звериные. Не было у Сиволапова таких ногтей отродясь, он их сгрызал, не давал отрасти. Я это точно знаю, потому что при мне мамка евоная его за это отчитывала.
– Больше никаких странностей? – спросил Влас, подводя к самому главному.
– Вы про зубья, товарищ командир? – Зверобой вытер руки о штанины. – Про клыки, которых у нормального живого человека быть никак не может?
– А у кого может?
Прежде, чем ответить, Зверобой долго молчал, хмурил кустистые брови, а потом сказал с какой-то отчаянной бравадой:
– А я и скажу! Вы его порешили, а я скажу, товарищ командир! Был божий человек Ленька Сиволапов, а стал упырь.
Вот хоть режьте меня, хоть к стенке ставьте, а упырь и есть! Если бы вы его не того… не завалили, он бы вас сам завалил и кровь из вас всю высосал. Я вот думаю, что та дамочка немецкая, что за мной гналась, она тоже того…
– Значит, теперь еще и упырь… – Влас закурил новую папиросу, задумчиво посмотрел на Зверобоя.
– А вы ждали, что я про оборотня песню заведу? – усмехнулся Зверобой. – Я может еще и заведу, вспоминается мне тут кое-что.
– Что вспоминается? – Влас аккуратно, но крепко сжал его локоть. На всякий случай, чтобы не сбежал.
– Давайте мы отсюдова уйдем, товарищ командир, и я вам по дороге все свои соображения изложу.
Власу и самому хотелось убраться подальше от этого жуткого места, поэтому возражать он не стал.
