– Про кого ты говоришь? – Кричать на маленького ребенка нельзя, но так хочется крикнуть. Еще и за плечи встряхнуть! А если придется, разрушить к чертям собачьим весь этот замок.
Девочка не ответила, поманила пальчиком, наклонись – послушай, что скажу. А когда Сева тоже наклонился, толкнула, вышибая его из сна в реальность.
– Спишь, блондинчик? – спросила девочка голосом Митяя.
– Уже не сплю. – Сева открыл глаза, обшарил взглядом землянку. Кого надеялся отыскать? Девочку из сна? Глупость…
– А у меня новость! – Митяй ликовал и ликованием своим непременно хотел с ним поделиться.
– Дядя Гриша? – Сева вмиг и думать забыл про сон.
– В себя пришел! Я с ним только что разговаривал! Представляешь? Я же говорил, что он фартовый, что не может он просто так помереть, не в его это натуре!
– И как он? – спросил Сева, вставая с лавки."
"– Слабый, но крепится. Шутить пытается. С ним сейчас эта тетка, Зосимовича помощница. Вредная, я тебе скажу. Навроде бабы Оли. То нельзя, это опасно! – Митяй поморщился, а потом, наверное, вспомнил, что бабы Оли больше нет, и сник.
– Не важно, – сказал уже другим, сдержанным тоном. – Она мена поспать отпустила. И пожрать. Я, блондинчик, сейчас все время жрать хочу. Наверное, выздоравливаю. – Он помолчал, а потом добавил: – Я – жрать, а батя – пить. А еще курить. Просил ему папирос раздобыть. Как думаешь, ему можно сейчас папиросы?
– Спроси у Лидии Сергеевны.
– Она не разрешит, тут и к бабке не ходи. А если по-человечески рассуждать, не по-медицински? Батя сказал, что курить хочет, аж до зарезу.
Это же значит, что жизнь к нему возвращается, так?
Вот тут Сева был с Митяем согласен. Если у человека появились какие-то желания, пусть и не слишком полезные для здоровья, значит, помирать он передумал.
– Папиросы я уже раздобыл. – Митяй положил перед Севой помятую пачку. – Только передать пока не могу. Мне кажется, Лидия эта что-то подозревает. Отнеси ты, блондинчик. За одно и с батей поздороваешься. – Митяй усмехнулся.
Не умел Митяй ни просить, ни благодарить. То ли не научили, то ли разучился.
Но не важно, тонкие движения Митяевой души Сева уже умел улавливать.
– Отнесу. – Он сунул ноги в сапоги, спрятал папиросы в карман.
– Тогда пойдем! Я Лидию во двор выманю, уведу от лазарета, а дальше уже твое дело.
– А потом она вернется и унюхает табак, – усмехнулся Сева. Ему план казался идиотским.
– Вот когда унюхает, тогда и станем разбираться. Батя сказал, что дальше он уже сам с ней будет договариваться. Ему бы хоть пару затяжек.
