— Погодите, но если в России так налажен отбор сильных одарённых, то отчего же тогда царь не врежет шведам, ливонцам и иже с ними полякам?
— От того, что в европейских державах та же система отбора, и по сильным одарённым у нас паритет.
— Но ведь одарённых у нас больше.
— А о том, что монархия у нас самодержавная только номинально, вы уже позабыли, Пётр Анисимович? Князья тоже не дремлют, и тянут на себя одеяло. Но с того момента как появился способ обращения в волколаков, позиции царя начали усиливаться.
Полагаю, что уже к весне следующего года, его величество получит серьёзный перевес в сильных одарённых, после чего Швеция, Ливония и Польша запросят мира, а Турция так ничего и не начнёт. Впрочем, после того как вы передали царю секрет волколаков, полагаю всё закончится куда быстрее. А у нас времени стало значительно меньше. И в этом плане, ваше высочество, хорошо, что император полагает, будто полностью контролирует вас.
— Как и то, что Батал-паша никуда не делся, угроза его наступления на Азов сохраняется, а на море хозяйничает османский флот.
Полагаю, что в этой ситуации, его величество всё же предпочтёт оставить руки Марии Ивановны развязанными, — дополнил я.
— Согласен. Но это дела, дальней перспективы. Полагаю, что на этом пока всё, — подытожил Успенский.
Повисла неловкая пауза, дьяк имел амулет портала, но даже не подумал уходить самостоятельно. Правильно в общем-то и делает. Он конечно полагает, что благодаря своей особенности я могу противиться узору, но полностью не доверяет, а потому и оставить меня наедине с великой княгиней не может.
Ну и с-сволочь же, царь батюшка. Придёт срок, и я точно его пришибу. Нет, я ничуть не лучше его. И яркий тому пример Успенский, стоящий передо мной. В отношении троих компаньонов меня где-то оправдывало то, что я выдернул их со дна, где они просто сдохли бы. Чего не сказать о нем, Игнатове и хлопах. Это после мои бойцы сами согласились принять узор, ради сохранения тайны. Кстати, все работники Тайного приказа получившие это украшение в ту же копилку, пусть и не я там накладывал узоры.
Так что, по большому счёту я понимал царя, и даже где-то одобрял его действия. Такого кадра как я, нужно держать под контролем, и извлечь из него максимум выгоды. Но между понять и принять есть одна большая разница. Это ведь касается лично меня, так что, ничего-то я ему прощать не собирался.
— Полагаю, что нам пора возвращаться, — наконец произнёс я.
