К слову, я со своим отрядом так же туда прогулялся, чтобы наметить несколько точек перехода. Так, на всякий случай. И не мы одни, но и ещё пара сотрудников Успенского.
Между Марией и Ахмад-шахом наладился прямой диалог. Благодаря порталам они смогли обменяться послами, которые затем вернулись и подтвердили, что общение происходит именно с правителями, а ни с кем-то посторонним. Вообще-то, даже великой княгине не по чину напрямую общаться с шахом Персии. Но она сумела его заинтересовать, предложив подготовить десяток его верных одарённых воинов.
Мог ли тот устоять против такого соблазна. Вот уж нет.
Так что, теперь в его распоряжении имелся достаточно серьёзный козырь, чтобы намылить холку туркам. Ну или хотя бы серьёзно попортить им кровь. Персы нам не противники. Мы никак не соприкасаемся с ними, а потому их усиление не может нам навредить. Чего не сказать об османах. Пусть уж лучше занимаются проблемой в противоположной от нас стороне, и поменьше смотрят в нашу."
"В этой связи Мария лично уведомила Ахмад-шаха о результатах боевых действий в Азовском княжестве.
И у нас были все основания полагать, что персы не станут тянуть с ударом по османам. Долгорукова даже обещала в случае нужды оказать им помощь…
Я с хитринкой посмотрел на Марию, и потянулся к ней с недвусмысленными намерениями. Она тут же уловила изменение моего настроения, и пулей выскочила из под тонкого одеяла, выставив перед собой руки в протестующем жесте.
— Петя, не смей! Мне нельзя опаздывать на заседание думы. А перед тем, нужно встретиться с советниками, и выслушать отчёт по текущим делам.
Говоря это она пятилась, удерживая дистанцию между нами. Я же неумолимо надвигался на неё намереваясь в очередной раз показать, как я её люблю, и насколько мне наплевать на всех скопом.
— Ну пожалуйста, — сделала она умилительное личико.
Я знал, что стоит мне схватить её в объятия, и она не сможет долго сопротивляться. Ну хотя бы потому что мне-то уж точно башню сорвёт. И она это знала, потому и старалась всеми силами не доводить до такого.
Наконец я остановился, картинно обиженно вздохнул, и направился искать портки.
— Не любишь ты меня, — нарочито горестно произнёс я.
— Очень даже люблю, — энергично возразила она, нагая как есть, направляясь к туалетному столику.
— Маша, ты бы прикрылась. А то мне ведь и передумать недолго. В смысле, думать я как раз уже и не буду.
— Верю, — сдёргивая со спинки стула прозрачный шёлковый пеньюар, согласилась она.
— Ты издеваешься? — возмутился я.
