Помню конечно. Просто они сейчас на Кавказе, а у нас в Азове, как ты верно заметил, дела пока только в самом начале. Я и вас не зазывал бы, если бы не новый рекрутский набор и призыв. А так-то, я на их имена деньги оставил у ростовщика, да подбрасываю туда, когда получается. На каждого уж тысяч по тридцать скопилось.
— Они-то о том знают?
— Ну конечно знают. Я, к слову, совсем недавно их навещал. О рождении Вани сообщил, но у них там с горцами очередное обострение, вырваться даже на денёк не могут…
Прошедший месяц я усилено занимался поиском мест Силы.
Прогулялся и на Кавказ, в смысле, на контролируемые русскими войсками земли. Наметил множество точек для перехода, и обнаружил пять карманов. Так что, вызвать брата и сестру, для меня не составляло труда. Но не сложилось. Далее я стал бить тропу на восток, так же оставаясь в границах Российской империи, сумев найти ещё шесть карманов.
Итого, за месяц я увеличил число мест Силы находящихся конкретно в моём распоряжении до двадцати шести.
Ну и перешагнуть-таки одиннадцатую ступень, хорошо продвинувшись к двенадцатой. Схожая картина и у моих товарищей, взявших десятиранговый рубеж, и уже на треть поднявшихся к одиннадцатому.
Остальные, в полку и окружении Долгоруковой пользуются только бустом от желчи. Хотя сама великая княгиня регулярно посещает один из ручьёв, в потоке которого и проводит медитацию по росту дара. Всё же прибавка к прокачке.
Не сказать, что она идёт в сравнение с получаемой в кармане. Однако мы решили, что лучше вкладываться не в рост ближнего круга Долгоруковой, а сделать ставку на четверых сильных одарённых.
Уже к весне я планирую рост Волка, Лиса и Кремня до одиннадцатого ранга, а сам возьму двенадцатый. У меня и каналы побольше, и три часа медитации в изнанке, что-то да значат…"
"Вскоре мать и раскрасневшаяся от удовольствия сестра, с братиком на руках, вернулись в гостиную. А там и Авдотья позвала всех в столовую к чаю.
— Младенец тебе к лицу.
Заметил отец, наблюдая за тем, как Лиза управляется с чашкой и пирожком правой рукой, удерживая в левой задремавшего Ваню.
Она тут же замерла, как нашкодивший котёнок, потупилась и медленно опустила взгляд.
— Антип, не стоит. Кто из нас не влюблялся в младые годы, — попыталась остановить его мать.
— Все влюблялись, — согласился он, — но после за ум брались, слушали родителей и строили семейное счастью с подобающей положению партией. Боярский род Рощиных никогда не примет тебя, дочка.
