Ни при каких обстоятельствах. Именно близость стала поворотной точкой в наших отношениях. После того, как я обесчестил ту, что искренне любил всем сердцем, пути назад уже не осталось. Я дал себе слово, что возьму ее в жены, чего бы мне это не стоило. Рано или поздно.
Я испортил ей жизнь, и я прекрасно это понимал. На всей их семье лежал позор. И из-за дочери, что легла в постель к чужому мужчине до свадьбы, и из-за родителей, которые взяли «откуп» за честь своей дочери.
Я знал, что на Заре больше никто не женится. Даже при том, что теперь они являлись зажиточной семьей со своим бизнесом. В наших краях это был позор, и никто в здравом уме не стал бы пятнать себя в таком.
А, впрочем… Спустя несколько лет после нашей близости, я решился. У меня уже было два диплома на руках, опыт самостоятельного проживания, пускай и заграницей, я знал четыре языка, и кое-что успел скопить. Денег на первое время должно было хватить, а там, дальше… не пропадем, решил я.
Я собирался украсть Зару и переехать с ней в какой-нибудь большой город. Москва, Питер, без разницы, любой бы подошел. Собирался начать работать, снимать квартиру, все, как у всех. Мне не нужна была роскошь, в которой мне предстояло купаться без Зары. Но… наверное, это и впрямь была судьба. Точнее, не судьба.
Отец ударил так, как я не ожидал. Сильно, хлестко, в самое слабое место.
Мне было плевать, что он собирался лишить меня наследства, плевать на то, что хотел отречется от меня, как бы ужасно это не звучало, но сестра… он пообещал не просто запретить мне общаться с ней, он пошел дальше.
Сказал, что никогда не даст ей получить образования, а это в той или иной мере означало повторения истории нашей матери.
Наверное, Фатима была единственным человеком, которого я готов бы ставить выше Зары, который был дороже, чем возлюбленная…
И я смирился.
Уставший и измотанный годами борьбы, осуждаемый родней Зары и своей собственной, я сдался, поняв, что того, о чем мы так мечтали, никогда не будет. И не ошибся.
Отец пытался женить меня последние несколько лет, но в последний он вцепился в меня так сильно, что я понял – это бесполезно. Он год трещал мне о Громовых, так или иначе подводя меня к мысли, что такой выгодной партии будет уже не сыскать, если я упущу этот шанс.
