Но из своей Яви ты видишь меня такой. Женщиной с двумя глазами разного цвета.
Я снова встряхиваюсь, пытаясь заглянуть ей в дымчатые стёкла.
– Это был гипноз? Ты гипнотизёр, да?
Мара улыбается, не отвечая.
Причаливаем мы за мостом у заправки. Там стоит рейсовый автобус. Мара быстро что-то обсуждает с водителем. И мы садимся с ней на пустое заднее сиденье.
– Я немного посплю, не буди, – кладёт она мне голову на плечо.
И я от неожиданности каменею, вдруг впервые почувствовав за этой аватаркой именно женщину. Красивую…
* * *Возле трапа дожидаюсь Мару.
В самолёте пришлось лететь на разных рядах и поговорить не удалось.
В Москве уже темно.
– Давай сумку.
Её заплечный мешок не выглядит лёгким. Интересно, что там?
– Я сама.
– Что там у тебя…
– … голова Василиска.
Я, вообще-то, про медузу Горгону хотел пошутить! Но практически попала. И я обескураженно иду рядом с ней.
Юморок у неё специфический…
Забираю первое попавшееся такси. Домой ехать не вариант, там могут быть какие-нибудь сюрпризы, и я еду в среднего класса гостиницу.
Не сообщая никому из своих, что уже вернулся.
Она смотрит в окно такси на ночной город, не снимая своих очков. Мне хочется ей сказать, чтобы сняла, темно ведь, но вспоминаю её «я слепа».
– Мара…
– М?
– А почему ты в ссылке?
– Известное дело, почему, – вздыхает она. – Только одна есть причина.
– И какая же?
– Вмешательство в узор мироздания.
– Ты подправила свою судьбу?
– Свою каждый может править так, как считает нужным. Я вмешалась в чужую.
– Ты сожалеешь?
– Нет, – ухмыляется она.
– Всё идет согласно плану. Но если ты имеешь в виду, испытываю ли я дискомфорт, то естественно.
– А разве сейчас ты не вмешиваешься в мою судьбу?"
"– Нет. Я делаю то, что нам обоим предопределено.
– Ты очень крутая сказочница. Не даёшь ни одного ответа, но слушать тебя хочется, не останавливаясь. Не вмешиваешься, значит… То есть, умру я или не умру от тебя не зависит.
– Ты умрёшь. Все умирают.
– Окей! Когда я умру.
– Принципиально – не зависит.
– И я мог бы не ехать к тебе.
– Нет, не мог бы. Тебе было предопределено приехать.
– А если я сейчас выстрелю тебе в голову – это тоже так было задумано?
– Я умру не от пули. Ты не выстрелишь.
– Кто знает, как ляжет карта…
– Любой из Прави, – лениво ухмыляется она.
– А очень хочется выстрелить!
– Это инфантильный протест против чужой воли.
Нда…
– А почему инфантильный?
– Любой протест инфантилен. Зрелый дух знает, что всё – иллюзия и продукт его состояния.
