— Я подумал — а ведь правда! И вот…
— И вот что? — строго спрашивает Лерта. — Где ты был всю ночь?
— О, мама… — Шон мечтательно прикрывает глаза. — Это было… невероятно! Там такие танцы! И музыка! И люди такие… необычные…
Значит, всё-таки «Красная луна».
— Всё, хватит, — решительно говорит Лерта. — Марш в дом! Будешь объясняться, когда протрезвеешь.
Она подхватывает сына под руку и тащит к двери. Оборачивается ко мне:
— Спасибо, милая. За то, что была со мной эти страшные часы.
— Да я ничего особенного… — начинаю я, но она перебивает:
— Иди домой, уже темнеет.
И будь осторожна!
Киваю и разворачиваюсь к дому. На душе легко — Шон нашёлся, живой и даже относительно невредимый.
Надеюсь, Лерта не пересмотрит своё отношение ко мне после случившегося. А то я, сама не понимая как, толкнула его во взрослую жизнь.
Перехожу улицу и забегаю по ступенькам к своему дому. Внутри темно и тихо. Захожу, прикрываю за собой дверь и кричу:
— Перец, я дом…
И в этот момент чья-то рука хватает меня за горло, впечатывая в дверное полотно.
Другая зажимает рот, не давая закричать.
Ужас обрушивается на меня ведром ледяной воды. Я не могу ни вдохнуть, ни позвать на помощь. Только слышу, как где-то в глубине дома утробно рычит Перец, и чувствую, как от страха немеют кончики пальцев…
Глава 23
Хрустальный бокал разбивается о стену, осколки со звоном рассыпаются по полу. Я опускаю руки и закрываю глаза, прислушиваясь к себе. Мне всё ещё мало. Хочется крушить, ломать, рвать… Выпустить бешеную ярость, что клокочет внутри.
А ведь я лариан другого греха.
Рейнир. Этот напыщенный, самодовольный мальчишка в сравнении со мной… Как он посмел стать настолько слабым? Как допустил подобное унижение?
Перед глазами возникает король, вынужденный тащить его на плече. Пустую оболочку, жалкое подобие того бешеного зверя, которым он был, когда дело доходило до решения проблем и которого я не хотел оставлять с Лианором наедине.
Дракон без дракона. Мерзость.
— Проклятье! — рычу сквозь зубы, роняя голову.
Дракон отзывается на мою ярость, рвётся наружу, но я сдерживаю трансформацию.
Нельзя терять лицо и поддаваться эмоциям. Только не сейчас, когда мы все так уязвимы. Когда у меня нет способа избавиться от отката.
От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Веками мы были неприкосновенны. Сильнейшие. Правители. А теперь… какие-то ничтожные слизняки нашли способ лишить нас самой сути? Превратить в пустышку, как Рейнира?
Останавливаюсь у окна, упираюсь ладонями в подоконник.
