Всё равно Эридан чёрным по жёлтому написал, что открутит голову любому, кто позарится на местечко в моей постели. Так что даже хорошо, что всё вышло так. Я вполне переживу то, что не понравилась ему как женщина. Это даже хорошо, что у него есть вкус.
Собравшись с мыслями, я беру из чулана ведро и даже нахожу примитивный вариант швабры. Думаю, с ним быстрее будет. И спина мне ещё пригодится. Затем нахожу тряпку поцелее и иду убирать последствия прорыва.
Уборка становится своего рода медитацией. Швабра тихо скребёт по деревянному полу, вытесняя воду.
Движения ритмичные и успокаивающие; я сосредотачиваюсь на каждом взмахе, наблюдая за тем, как красиво сложенным доскам возвращается порядок.
Вздуются… Вопрос в том, насколько сильно?
Ощущаю тепло в груди, когда понимаю, что я, похоже, справляюсь с проблемами. Эридан может подавиться, и без него не умерла. Вода исчезает, впитываясь в тряпку, и я чувствую, что возвращаю контроль. Порядок внутри и снаружи. Я знаю, что дом снова станет безопасным и уютным. Оживёт и покажет ещё много разных чудес.
А всё плохое забудется."
"Пока я намывала пол и сгребала весь мусор на одну из старых простыней, за окном совсем темнеет. Комната выглядит лучше, думаю, завтра я протру шкафы и выгребу из них всё, а потом помою пол ещё раз. Сегодня с него хватит воды.
Вспоминаю про корзину, оставшуюся на первом этаже, беру один из светящихся камней, зажжённых Шоном, и иду забирать свой ужин. Надо будет взглянуть по витринам, может осталось что-то ценное, чтобы подарить Лерте в знак благодарности.
Спускаюсь на первый этаж и уже на лестнице понимаю, что что-то неладное творится. Корзина, которую Шон оставил на одной из витрин, слегка покачивается, будто внутрь кто-то… забрался.
Не дай бог мышь!
Я подхожу ближе, отчаянно уговаривая себя не орать, ведь я намного больше любой, даже самой толстой мыши. И крысы. Сглотнув, сдёргиваю полотенце, накрывающее еду, и чуть не взвизгиваю, когда на меня начинает шипеть и утробно рычать пушистое нечто.
— Боже ты мой… Котя, ты откуда тут? Мясо моё жрёшь?
Глава 13
На витрине рядом с корзиной округляет спинку котёнок-подросток.
То состояние кота, когда они похожи на нескладную сосиску. Ещё не слишком крупный, чтобы считаться взрослым, но уже и не крошка, которую иначе как ребёнком не воспринимаешь.
Нормальный такой относительно взрослый кот. Пытается сейчас одновременно жевать то, что осталось от нашего с ним мяса, и шипеть на меня.
— Тихо ты, пушистик, — улыбаюсь я и делаю шажок к нему.
