— А если через полгода тебе станет скучно и появится новая Ника?
— Не появится. Теперь, когда у меня есть истинная, — он щекотно проводит по моему боку кончиками пальцев, заставляя вздрогнуть и прижаться к нему теснее, — меня не интересует никто больше.
— Вот так просто? Одна метка и ты из дракона, меняющего жён как перчатки, превратился в образцового семьянина?
— У тебя есть всего один способ проверить. Так что ты скажешь?
Перед глазами проносятся образы всего, что мы пережили, всей боли, всех разочарований.
Но потом я вижу и другое — все моменты счастья, мечты и возможности, которые ещё ждут нас впереди.
— Да, — отвечаю я, и моё сердце делает кульбит в груди. Всё же я, Лиза, в первый раз соглашаюсь выйти за кого-то замуж. — Я выйду за тебя, Эридан.
Он притягивает меня к себе и целует — медленно, нежно, с обещанием чего-то большего.
В этот момент мне кажется, что я сделала правильный выбор.
Эпилог
Солнечные лучи прокрадываются через окна лавки «У блюдечек», играя на глазурованных боках чайников и расписных тарелках.
Я вдыхаю знакомый запах глины и глазури. Это мой мир. Мой дом. Моя жизнь, которую я строила по крупицам, не подозревая, во что она однажды превратится.
Провожу пальцами по гончарному кругу, ощущая шероховатость под подушечками. Каждое прикосновение к ней отзывается во мне странным теплом, будто я соприкасаюсь не с материалом, а с живым существом, ждущим, когда я создам с его помощью жизнь.
За окном шумит улица, которую уже не узнать. Свежая брусчатка блестит после утреннего дождя, в палисадниках соседних домов цветут розы и пионы, а фасады, недавно обновлённые, радуют глаз яркими красками.
Кто бы мог подумать, что моя маленькая лавка станет сердцем этого преображения?
Люди говорят, в моей посуде есть магия. Я улыбаюсь, когда слышу. Конечно, я знаю правду — в ней нет ничего сверхъестественного, только любовь и душа, которую я вкладываю в каждую созданную мною вещь.
Эридан… он всегда таинственно улыбается, когда я это говорю. Его глаза загораются особенным огнём, словно знает какой-то секрет, которым не хочет делиться даже со мной.
— Пусть люди верят, — обычно отвечает он, целуя меня в висок. — Разве вера не самая могущественная магия?
Думаю о нём, сидящем сейчас в соседней комнате — бывшей кладовке, которую он превратил в уютный кабинет. Слышу, как перелистывает страницы гроссбуха, иногда бормоча что-то себе под нос. Мой муж. Слово до сих пор вызывает внутреннюю дрожь — смесь счастья и недоверия.
