Из всех возможных тем для разговора я выбрала самую болезненную.
Эридан делает глоток и даже не морщится, хотя чай ещё слишком горячий. Лишь после на его губах возникает тень улыбки.
— Я разобрался с ней.
Не могу сдержать горькую усмешку.
— О, неужели? — в моём голосе столько яда, что им можно отравить весь чай в чайнике. — И что же ты придумал? Как удобнее разделять нас и жить на две семьи?
Не стоит начинать разговор с претензий, но внутри поднимается волна обиды и гнева. Я делаю большой глоток чая и кривлюсь из-за обожжённого горла и языка.
— Ника сейчас под стражей, — произносит Эридан с такой обыденностью, словно сообщает о погоде за окном. — Её будут судить за попытку причинить тебе вред. Она подослала убийц и планировала дальнейшие нападения.
Чашка в моих руках замирает на полпути ко рту. Ощущение такое, будто земля ушла из-под ног.
— Что? — выдыхаю я. — Но… как? Почему?"
"Ставлю чашку на стол так резко, что чай выплёскивается через край, образуя маленькую лужицу на деревянной поверхности.
Руки начинают дрожать, и я прячу их под столом.
Эридан делает вид, что не замечает. Его движения точные, выверенные и исполнены какой-то особенной грации. Всё в нём кричит о благородном происхождении — от осанки до манеры держать чашку.
— Тебе нужно поесть, — неожиданно говорит он, поднимаясь со своего места. — Ты выглядишь измождённой.
Не успеваю возразить, как дракон уже исследует содержимое моей кухни, достаёт тарелки, хлеб, какой-то сыр, который я даже не помню, откуда взялся.
Сижу в ступоре, наблюдая, как Эридан, одетый в свой безупречный костюм, нарезает хлеб с такой ловкостью, словно всю жизнь только этим и занимался.
— Ты не обязан… — начинаю я.
— Знаю, — отвечает он не оборачиваясь. — Но хочу.
Что-то странное происходит внутри меня. Тепло растекается по телу, и это не только от чая. Наблюдаю за его спиной, за движением мышц под тонкой тканью рубашки, и мысленно ругаю себя. Ну почему я такая слабая? Почему достаточно ему вернуться, сделать простой жест заботы, и я уже таю, как масло на солнце? Он, вообще-то, меня выставил и в разваливающийся дом отправил.
Через минуту передо мной появляется тарелка с аккуратно нарезанным хлебом, сыром и даже каким-то мёдом, который Эридан отыскал в моих шкафах.
— Ешь, — говорит он тоном, не терпящим возражений, и снова наполняет наши чашки.
Беру хлеб с сыром, откусываю маленький кусочек. Внезапно понимаю, что действительно голодна — не ела нормально с тех пор, как он ушёл.
