Мои руки дрожат. Эридан замечает это и накрывает их своими ладонями. Тепло разливается по всему телу, и свет под моей кожей словно отзывается, пульсируя в такт с его прикосновением.
— Не делай так больше… — начинает он, но прерывается, закашлявшись.
— Что именно?
— Не вляпывайся в неприятности.
Нервы сдают. Глаза заливает слезами, но одновременно с этим я начинаю смеяться.
— Ты издеваешься? Это всё из-за тебя вообще-то!
— Мы вернулись в твою лавку? — лариан осматривается. — Сколько прошло времени? И, проклятье.
Можешь связаться с кем-то из этих идиотов… А, нет, — он недобро ухмыляется. — Нужно поговорить с Никой. Помоги встать.
Серьёзно? Это первое, что он решил сказать, после всего, что случилось?
— Чокнутый псих! — я отталкиваю его и вскакиваю на ноги. — Ты только что лежал в коме, а едва проснулся, сразу решил идти к ней? А знаешь что? Ладно! Проваливай!
Сама не знаю, зачем это делаю, но я оказываюсь у двери, стараясь не смотреть на лежащих на полу врагов и не задаваясь вопросом, живы ли они, и выбегаю из комнаты.
Нервы у меня тоже не железные.
Глава 48
Элиза помогает мне опуститься на кровать. Ощущаю, как каждый мускул горит от перенапряжения.
— Ты в порядке? — спрашиваю, и голос мой теперь хриплый, человеческий. Поднимаю руку, касаюсь её щеки, где уже наливается синяк. Такая хрупкая, уязвимая. И всё же — сильная.
Она что-то отвечает, но я уже погружаюсь в собственные мысли. Правду говорил нападающий или нет, но имя он назвал…
Ника.
Я думал, что наши отношения закончились достойно, но теперь понимаю — она просто выжидала.
Как хищник выжидает удобный момент для атаки.
— Мы вернулись в твою лавку? Сколько прошло времени? И, проклятье. Можешь связаться с кем-то из этих идиотов… А, нет. Нужно поговорить с Никой. Помоги встать.
— Чокнутый псих! — Элиза отскакивает от меня будто ошпарившись. — Ты только что лежал в коме, а едва проснулся, сразу решил идти к ней? А знаешь что? Ладно! Проваливай!
Не успеваю и слова ей сказать, как она выбегает за дверь.
Что на неё нашло? Я пропустил ещё что-то?
Ладно, разберусь с Элизой позже. Она — моя истинная, никуда не денется. А вот Ника… Должна собирать вещички и пытаться убежать прямо сейчас, если не совсем выжила из ума. Понимает же, что после того, что она устроила, о покое можно забыть.
Встаю, опираясь о стену. Каждый мускул протестует, но воля сильнее тела. Всегда была сильнее. Иначе не выжил бы в этом мире. Иначе такие, как мы не становились бы тёмными.
