Аккуратно беру его, после обжига керамика становится особенно хрупкой, пока не остынет окончательно, и выношу на свет.
— Ну как? — спрашиваю у Перца, который с интересом наблюдает за моими действиями.
— Красивый, — отвечает он, принюхиваясь. — Пахнет огнём.
— Да быть не может, — усмехаюсь я.
Осторожно простукиваю стенки чайника костяшкой пальца — звук чистый, звонкий. Значит, обжиг прошёл успешно, трещин нет. Теперь нужно дать ему окончательно остыть перед глазуровкой.
Ставлю чайник на полку и потягиваюсь. Всё тело затекло от неудобного сна.
В животе урчит — когда я в последний раз ела? Не помню.
— Пойду проверю Эридана, — говорю Перцу. — А потом надо будет раздобыть что-нибудь на завтрак.
— Я с тобой, — кот спрыгивает со стола и направляется к лестнице. — Этот твой дракон… от него исходит странная энергия. Интересно.
— Он не мой, — машинально поправляю я, но Перец только фыркает в ответ.
Поднимаемся наверх. В доме непривычно тихо после вчерашней суеты с рабочими. Солнечный свет льётся через новые окна, делая комнаты светлее и просторнее.
Но меня сейчас волнует только одна дверь.
Мои строители попытались даже уборку сделать. Не слишком тщательно, конечно, так, как обычно делают её мужчины, но всё равно приятно.
Возможно, мой дом мог бы перекрыть эти мелочи, но он молчит. Никакого отклика на шаги, ставших привычными голосов в голове, даже разведение огня не пробудило его. Не уверена, что стоит обращаться с этим к Перцу. Может Рейнира спросить?
Молчание пугает больше, чем я готова признать.
Словно я потеряла старого друга, который всегда был рядом. Что, если дом так и не очнётся?
Сердце почему-то начинает биться чаще, когда я берусь за ручку спальни. Что я надеюсь увидеть? Что изменилось за эти несколько часов? Но всё равно не могу подавить волнение.
Отгоняю мрачные мысли и захожу в комнату. Прохладный воздух касается кожи — окно приоткрыто, и утренний ветер раздувает тонкие занавески. Эридан лежит всё в той же позе, его грудь мерно поднимается и опускается. Кажется, что он просто спит.
Если бы не эта пугающая неподвижность, если бы не бледность…
Перец запрыгивает на кровать, обнюхивает руку дракона.
— Жизнь в нём сильна, — сообщает он. — Просто… скрыта глубоко.
Киваю, пытаясь проглотить комок в горле. Лежит, гад чешуйчатый, кровать мою занял. Его ещё положили так удачно, будто думали, что я тут рядышком пристроюсь. Ага, уже бегу и волосы назад.
Обойдётся.
Поправляю одеяло, хотя в этом нет необходимости, и выхожу из комнаты.
