Его колени движутся выше, отталкивая мои ноги, и я отчаянно пытаюсь свести их обратно. — Ты же весь день заигрывала со мной.
Адам дергается, грубо входя в меня, и я заливаюсь слезами, ощутив его внутри. Пытаюсь вырвать руки, которые он все еще держит наверху, чтобы оттолкнуть его, но не могу.
— Прошу, Адам, я не… я совсем… — шепчу я, потому что на крик не хватает воздуха. Кажется, он даже меня не слышит.
— Я не хотела… — удается пробормотать мне, но Адам продолжает. Его дыхание становится быстрей и короче, он всем весом наваливается на меня и утыкается лицом мне в шею.
Я извиваюсь на постели, но Адам слишком тяжелый — он пригвождает меня к кровати.
— Пожалуйста, — умоляю я его. Стараюсь выдернуть руки, увернуться — бесполезно.
Он движется все резче и сильнее, потом издает громкий стон, весь сотрясается и скатывается с меня.
Я остаюсь лежать, как он меня оставил, на спине. Слезы катятся из моих глаз, стекая по лицу. Я правда заигрывала с ним? Я этого хотела? Уже сама не знаю…
Адам садится и искоса взглядывает на меня, а потом рывком поднимается с кровати и оборачивает вокруг бедер полотенце — точно как было, когда он вошел.
Я тянусь за своим — полотенце лежит рядом на кровати, — и прикрываюсь, хоть это уже и не имеет смысла. Никогда еще я не чувствовала себя такой обнаженной и уязвимой.
Адам пробыл в комнате, наверное, не больше пяти минут; судя по его лицу, он считает, что ничего особенного не случилось.
— Мы же никому об этом не скажем, Луиза, правда? Всё в порядке. Ты этого хотела не меньше меня.
Да и все равно, кто в такое поверит? — Он подхватывает плавки и открывает дверь. — Увидимся в сауне.
27
Декабрь 1998 года, Ла-Мадьер, Франция
Луиза
Адам выходит, а я так и лежу, не зная, что делать дальше.
Неужели это действительно произошло?
Неужели я его спровоцировала?
Неужели я хотела этого не меньше его, как он сказал?
Меня бьет дрожь; внезапно я ощущаю пронизывающий холод. С трудом поднявшись, иду в душ, до отказа выкручиваю кран и стою под невыносимо горячим потоком.
Тру себя с головы до ног дорогим мылом Уилла, мо́ю голову, но все равно ощущаю на себе запах Адама.
Сказать Уиллу, что тут произошло?
А он мне поверит?
Вдруг он подумает, что это моя вина?
Это моя вина?
Я снова заворачиваюсь в полотенце и ложусь на кровать. Кожа у меня вся красная и горит.
Уилл вот-вот вернется.
Я не хочу, чтобы он воспринял мой вид как приглашение. Адам ведь так это понял. Уилл не похож на Адама, но все равно… Я не хочу давать ему ложные сигналы.
