Давайте перейдем к вопросам, и тогда все мы сможем немного отдохнуть.
Это звучит чуть более резко, чем я предполагал. Надо сохранять спокойствие. Придерживаться плана, напоминаю я себе.
— Думаю, вы уже знаете из новостей, что одного из мужчин нашли, — говорит офицер.
Волна облегчения прокатывается по моему телу, сразу же сменяясь паникой. Как он, жив? В сознании? Понимает ли, что мы слишком поздно вызвали спасателей? Где он был? Видел ли нас? Что он расскажет властям? Скажет, что мы ехали чересчур быстро? А может, это просто ловушка?
— Нет, я этого не знал! — едва не кричу я.
— Почему никто не сказал мне?
— Должен перед вами извиниться, — отвечает полицейский и на мгновение прикрывает глаза, а потом опять смотрит мне в лицо. — Как вы уже сказали, это был долгий день, и все мы порядком вымотались. Наверное, вам не сообщили просто по недосмотру.
Ну да, конечно. Игры разума — вот на что это похоже.
— Так, значит, он…
У меня в крови бушует адреналин; на мгновение мне кажется, что меня сейчас стошнит.
Он умер. Он мертв. Сейчас мне скажут, что он погиб. Я в этом уверен.
— Его уже доставили в госпиталь. Последнее, что я знаю, — он еще не очнулся. Врачи делают все возможное, но что будет дальше, пока непонятно.
Я киваю. Паника не отступает. Что, если он умрет? Или если другого найдут мертвым? По французским законам это считается убийством? Меня что, посадят в тюрьму? И почему я этого не знаю? Почему не озаботился проверкой, прежде чем открыл — нет, мы открыли — собственный бизнес? Тут нет моей вины, напоминаю себе.
Я ни при чем.
— А что второй?
Полицейский мрачнеет.
— Поиски продолжаются, насколько позволяет погода, но, боюсь, шансов почти нет, согласны?
Я сначала мотаю головой, а потом киваю. Даже не знаю, что отвечать. У меня потеют ладони; вытираю их потихоньку о штаны.
— Вы не могли бы своими словами рассказать, что произошло с того момента, как вы встретились с этими двумя мужчинами, и до вашего звонка в службу спасения? — говорит офицер.
Я судорожно сглатываю.
— Хорошо.
Так… я встретился с ними в три часа. Погода уже портилась, но они приехали всего на неделю, поэтому, как и большинство туристов, все равно хотели кататься.
Он кивает.
— Понятно. А раньше вы с ними встречались? Они подписывали договор?
Договор! Там же есть дисклеймер! Они подписали дисклеймер! Внезапно я чувствую себя гораздо лучше. Спасибо тебе, господи, что французы так любят всякие бумажки.
— Ну конечно, — говорю я, хотя вспомнил об этом только сейчас.
