— А это Милли, она будет заботиться о вас во время пребывания здесь, — комментирует Мэтт.
Девушка выпрямляется.
— Здравствуйте! Соболезную вашей утрате. Мне очень жаль, что мы не смогли вам предоставить шале «Альпака». Но, надеюсь, здесь вам будет удобно. Пожалуйста, если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь — мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы выше пребывание у нас… в общем, обращайтесь.
Она открывает шампанское — что кажется мне довольно странным, ведь настроение в доме отнюдь не праздничное, но, думаю, в таких люксовых шале шампанское перед ужином — обычная вещь.
Примерно на это я и рассчитывал, когда был здесь в последний раз, хотя тогда не мог себе этого позволить. Точнее, Уилл с его подружкой не могли. Еще несколько лет, и я сам стал бы ездить сюда — если б не то происшествие на горе… С тех пор я больше не катался.
— А Реа присоединится к нам за ужином? — спрашивает Милли у Хьюго.
Он громко вздыхает.
— Не уверен. Она была… она сказала, что неважно себя чувствует. Сейчас пойду спрошу ее, ладно?
Милли кивает.
— Ну конечно. Я только хотела узнать, на сколько персон накрывать стол. Никакой спешки.
— Без проблем. Я узнаю, какие у нее планы, — отвечает Хьюго.
Милли раздает всем бокалы с шампанским, и я сажусь. Повисает неловкая пауза.
— Хм… ну и как, хорошо вы тут проводите время? — пытаюсь я наконец завязать разговор. Лучше бы переключиться на обычные темы — лыжи, горы… в конце концов, никому не хочется обсуждать смерть моего брата. Уж мне так точно.
— Погода, конечно, выдалась не самая удачная, — отвечает Саймон, — но был один солнечный день, а потом потрясающий паудер, так что я не жалуюсь.
Да и в любом случае, с учетом обстоятельств… в общем, случаются вещи и пострашнее плохой погоды.
Лицо Саймона приобретает еще более насыщенный красный оттенок, и он делает большой глоток из своего бокала. Это становится невыносимым. Я ставлю бокал на стол и вытираю ладонью рот."
"— Слушайте, я очень ценю вашу… внимательность и доброту, и мне жаль, что я вот так к вам вторгся.
Но Уилл, мой брат, погиб очень давно. Я с этим смирился. Опознание его тела — неприятная формальность, и, как вы понимаете, я предпочел бы сейчас находиться где угодно, только не здесь, но нет никакой необходимости так со мной церемониться.
Молчание.
— Похоже, это было довольно грубо. — Я встаю. — Думаю, мне лучше пойти в свою комнату и оставить вас, добрых людей, в покое.
Саймон поднимается тоже.
— Нет-нет, вовсе не грубо. Это мы проявили бестактность.
